Змей Горыныч

IV

ков Тяжов и Митрий Егорыч, отец Маремьяны, охотно прыгали на козлы кошевок потому, что ехали всегда друг к другу в гости. Днем ли, в полночь ли, всегда согревают друг друга чайком, выпьют по шкалику вина и посидят, поговорят часок-другой по сердцу. Настоящие дружки!

Вскоре после святок, когда непрерывно ехали с каникул разные ученики, Яков приоделся понаряднее, отнял из рук работников вожжи и крикнул вышедшей на крыльцо Карповне:

- Ну, благословляй, старуха... Попытаем, што Бог даст.

Он прыгнул на козлы кошевы, в которой сидело трое реалистов, и уехал в Селиваново.

Особенно бойко в этот раз помахивал он кнутовищем и покрикивал на лошадей. А когда приехал в Селиваново, забыл с реалистов получить за прогон. Так, шельмецы, и увезли по гривне за версту - два сорок.

Был праздник, и Митрий Егорыч отправил с реалистами работника, а сам ввел Якова в горницу и велел солдатке ставить самовар.

Маремьяны дома не было - ушла к подруге на девичник.

Яков долго обчищался и приглаживался у порога, потом, не снимая тулупа и, держа в руках шапку, прошел в передний угол, сел к столу и, разгладив бороду, прокашлялся.

- Вот чего, Митрий Егорыч! - негромко и как будто даже строго заговорил он, не теряя ни минуты. - Ведь я к тебе с большим поклоном!..

Митрий Егорыч тоже сел и тоже, погладив узенькую бороду, прокашлялся.

- Как так, Яков Агафоныч? Как будто ты поклонливым-то не был... - сказал хозяин и, закинув ногу на ногу, пытливо посмотрел на гостя.

- Ты знаешь, я калякать долго не люблю... Вот я тебя сейчас спрошу, а ты мне прямо и ответь. Есть - есть, а нет - и чаю ждать не буду!..

- Да ты пошто же так круто-то? - обеспокоился вдруг Митрий Егорыч, смекнув в чем дело. - Ты, Бога ради, не пугай меня.

- Пугайся - не пугайся, а я к тебе, друг, свататься приехал!

- Да ты, Христос с тобой... Ты, Яков Агафоныч, ровно как на драку вызываешь... Постой ужо, вон самоварчик подадут - поговорим, как следует быть...

Но Яков уже не сидел на месте. Он встал со стула и, взяв в обе руки шапку, прижал ее к своей груди.

- Ты знаешь, Митрий Егорыч, что парнишка у меня один, как соринка в глазе. И вижу я - не по дням, а по часам парнишка сохнет... И рано мне его женить, да некуда деваться... А девку твою заместо дочери лелеять будем, - и Яков большим крестом перекрестился на иконы.

- Экой ты какой, Яков Агафоныч, - умиротворяюще протянул хозяин. - Ты ровно как кошевки попросить приехал али мешок овса... Да ведь это дело не шуточное, да и девку спросить надо... А на нее, брат, у меня не скоро орать-то накинешь - улягнет!.. Хх-хе...

- Знаю, друг Митрий Егорыч. Девка сокол, да ведь и мой - орел...

- Да, коренник хороший для моей пристяжки, - продолжал шутить Митрий Егорыч, - Только, видишь ли, запрягать-то их, не рано ли?.. Ведь не объезжены они... А ну, как зауросят - ведь уж тогда ни тпру, ни ну?. Солдатка внесла и поставила на стол тарелку с жареной говядиной и крупными ломтями нарезала стожок пышного пшеничного хлеба. Потом внесла кипящий самовар, загремела чашками.