Змей Горыныч

III

омой вернулась Маремьяна в сиден-вечер. В горнице для проезжающих горел огонь.

Отец тоже только что вернулся из поездки и не дал выпрягать ей лошадей.

- Иди-ка, доченька, ставь самовар. Я выпрягу да попьем чайку, погреемся, - сказал он ласково.

Матери у Маремьяны не было. Старшая сестра давно замужем, старший брат в отделе, а средний в солдатах. Хозяйство держится на солдатке да на Маремьяне. В ней отец души не чаял.

Маремьяна обмела с тулупа снег, выхлопала шаль и раскосмаченная, румянящаяся вбежала прямо в горницу.

- Ну, здравствуй! - сказал механик, остановившись посреди комнаты и поедая ее черными глазами.

- Здравствуй, голенастый! - отозвалась она насмешливо и громко и схватила со стола остывший самовар. - Поди, давно напился чаю-то, а самовар держишь!..

Сверкнув на него большими серыми глазами и уходя в другую избу, она со звонким смехом прибавила:

- Ишь, загостился!..

Механик пожал плечами и расхохотался.

- Экая дичь сибирская! - сказал он сам себе и стал устраивать постель.

Но долго не мог уснуть, ворочаясь и вздыхая.

Маремьяна два раза приходила в горницу за чайником и за подносом. В простой широкой красной юбке с желтой отделкой, в кофточке без талии Маремьяна показалась механику ширококостной и мужиковатой. Но быстрый взгляд ее огромных серых глаз, смуглое лицо и тяжелая, растрепанная русая коса посеяли в нем любопытство... Он хотел, чтобы она еще раз пришла в горницу и как можно дольше стучала бы в шкафу посудой. Но она не приходила, и в другой комнате долго еще звенел ее беспечный, звонкий голос...

Утром встал механик поздно и без чая пошел искать своих путейских. Нашел он только одного подрядчика и от него узнал, что временные мастерские находятся вблизи от Селиванова.

Вернувшийся на квартиру механик, увидел свежевзмы-ленную тройку у ворот, а в комнате какого-то чиновника.

Из другой же половины дома доносился голос Спиридона. Он решительно вошел туда и засмеялся молодому ямщику:

- А-а, ты уже опять приехал!..

- Доводится... Што-што именинник! - Спиридон потупил красное, обветрившееся лицо над блюдцем.

- А-а, ты Спиридон Солнцеворот, видно? - протянул Митрий Егорыч. - Солнышко на лето, зиму на мороз повертываешь... Ну, с ангелом тебя! Дай Бог ума накопить больше.

- Спаси Бог, дядя Митрий!.. - буркнул Спиридон.

Маремьяна сидела за самоваром, а отец ее с работником торопливо одевались, чтобы идти и запрягать коней чиновнику.

- И мне одну лошадку запрягите, - сказал механик. - Поеду в мастерские да искать квартиру буду, - добавил он и сел на лавку.

- Добре, добре, господин! - пропел хозяин. - А вы што же не проходите?.. Проходите в горницу!..

- Да я чайку вот выпил бы! - попросил механик и подвинулся к столу.

Хозяин встрепенулся.

- Да вы чего же здесь-то? Проходите в горницу! Там барину самовар же подадут сейчас...

- Да и здесь напьюсь! - настойчиво сказал механик, улыбнувшись.

- Воля ваша... Нам все равно... Только тут у нас не обиходно: хомуты да узды, всякий хлам... Давай, дочь, наливай, нето! - сказал он Маремьяне и вышел из избы.

В избе неловко помолчали.

Но скоро Спиридон спросил механика с усмешкой:

- Чиновников-то, видать, и ты боишься?

- Просто не люблю...

- А девок любишь? - промолчав, расхохотался Спиридон.