Змей Горыныч



Но Спиридон не отозвался, потому что впереди навстречу, обгоняя по глубокому снегу обоз, в целом облаке летевшего из-под копыт снега, бежала тройка, а на козлах кошевы, закутанная в теплую цветную шаль, сидела и улыбалась Спиридону Маремьяна.

Спиридон широко усмехнулся ей и, стегнув ее бичом по теплому тулупу, прокричал:

- Маремьяне Митривне!..

- Ох, черт возьми! - приподнявшись в кошеве, обернулся механик. - Баба, что ли?

- Девка! - с гордостью ответил Спиридон.

- Знакомая тебе?

- Селивановского дружка нашего дочка.

- Ах, елки зеленые! - опять обернулся механик, но Маремьяна, помахивая над тройкой бичом, уже скрылась в пелене бурана.

- Прямо мужику не уважит! - похвалил Спиридон девку и тоже пристегнул коней, как будто Маремьяна поднесла ему чашку доброй браги.

- Ты познакомь-ка меня с ней! - попросил механик и прищурено засмеялся обернувшемуся и переставшему смеяться Спиридону. - А может быть, она твоя невеста? - спохватился он. - Тебе который год?

- Завтра девятнадцать будет... Спиридоны у нас завтра, - отчеканил Спиридон и почему-то, осердившись на "князя Молоконского", начал сильно бить его кнутом.

... В обратный путь из Селиванова Спиридон ехал ночью. Он зорко вглядывался вперед, поджидая тройку Маремьяны, и громко пел, как бы желая песней заглушить какие-то совсем непрошеные, беспокойные раздумья.

Когда же перед самым Чертовым Яром уловил знакомый звон колокольцев, то не остановился, как хотел, а встал в кошеве на ноги и, разогнав коней, во весь опор промчался мимо тройки Маремьяны с разудалым выкриком:

- Э-эй, вы-ы, гра-абя-ат!..

И этот выкрик горячим угольком подкатился к сердцу девки.

- Ишь, леший, как гонит! - сказала Маремьяна, прислушиваясь к завыванию белоснежной вьюги и вспомнив про опасный Чертов Яр, к которому понесся Спиридон.