Якуня-Ваня



И в их дремоте кажется Фокеевне, что всех ближе одна осталась, самая родная. Осталась и зовет кого-то - жалобно так, со слезами.

Якуня озирается по сторонам. Из-под пышных елок смотрят на него лесные страхи...

- Ишь, где-то, надо быть волчишко воет... - прислушиваясь, соображает он и вскакивает на облучок, проворнее крутит над лошадью бичом.

Скорее понеслась кошевка. Печальней и звончей запели полозья.

Фокеевне уж так и кажется, что девочка кричит, зовет не дозовется:

- Ма-а-ма-а...

Якуня вдруг остановил лошадь.

- Фокеевна. Ты слышишь?

Фокеевна вытягивается из-под кошмы. По телу у нее озноб пошел. Она не может рассудить: спит она или проснулась...

- Я думал волк, а это... Кто же?

Якуня не может с места съехать, так с поднятым бичом и слушает. И даже лошадь навострила уши, вглядывается вперед.

Фокеевна осипшим голосом едва промолвила:

- Поди, поблазнило...

Но где-то уже близко, явственно пронеслось по лесу:

- Ма-а-а...

Якуня приклонился к Фокеевне, признался:

- Поди, от дум это... Я все о детках думал.

Фокеевна приподнялась в испуге, схватила Якова за опояску и затряслась.

- Я тоже думала...

- Ну, вот! - решает вдруг Якуня и, не снимая шапки, поспешно крестится с бичом в руке... Потом стегает им лошадь и кричит:

- Ну-ка-а!..

Но вот, совсем уже близко, как будто кто-то бежит навстречу, несется по лесу:

- Ма-а-ма-а...

Якуня изо всех сил стегает бичиком по лошади. Она несется по дороге скоком. Неслась, неслась, метнулась в сторону, - едва не опрокинула кошевку... А перед Фокеевной и Яковом, протянув им ручки, в белой шубе, в белой шапочке, стоит возле дороги на снегу девочка и зовет все тем же тонким и печальным голосом.


Якуня оборачиваясь увидел, как погналась она за ними, задрожал от страха и шепнул суеверно:

- Ишь, в белую малютку обернулся... О, Господи прости - помилуй...

И все сильнее бил бичом по лошади.

- Врешь, окаянный, не догонишь!.. - думал он, все дальше убегая от русалочного голоса.