Якуня-Ваня

II

Kупец Верховин кажется Якуне богатеем. Труженик и раностав. Все хозяйство держит шибко и прочно. И все растет у него с каждым годом, спорится.

У Якуни всей и прибыли, что бороденка отросла, и та клокастая, реденькая, с овечий хвост.

У Верховина детей полна ограда, у Якуни, - не дал Бог ни одного.

- Эх, Якуня-Ваня! - громко скажет ему Верховин и хлопнет по плечу так, что Яков зашатается. - Ну, показывай товар!

Якуня суетливо бросится к жене. Всегда уж они вместе ходили в лавку.

В фартуке Фокеевны, под кацавейкою, тяжелый сверток. Якуня кинется к жене, потрет ладони и наденет шапку на ухо.

- Давай, показывай! - поспешно и серьезно скажет он жене и прочно обопрется оберучь на прилавок.

- Семь тыщь триста пятьдесят! - торжественно и громко возгласит Якуня, и глаза его заискрятся восторгом, когда Фокеевна развернет аккуратно сложенную по сортам щетину.

- Он два раза считал, да я три раза, - подтверждает Фокеевна и бережно разложит на прилавке тяжелые пучки по тысяче в каждом.

- Ах, Якуня-Ваня! Да к чему же ты считал-то? Ведь, все равно на вес беру.

Верховин сам любуется щетиною: действительно, подобрана как серебро - блестит, переливается рыбьей чешуей.

- Щетинка хороша! Не жаль тебе, Якуня, и лишнюю полтину заплатить...

И Яков рад-радешинек. Яков счастлив и Фокеевна счастлива: вместе покупали, собирали, подбирали, пересчитывали и, вот, - угодили человеку.

Яков от радости делается разговорчивей:

- Боже мой! Да я для вас, Михаил Василич, по всей чести, от души. Мне што! Мне мать перед смертью заказывала: не имей, Якуня, муки больше пуда и не хочу переступать материн закон... И вот супругу дал мне Бог такую же нежадную. Мне што? Ты думаешь, Михаил Васильевич, мне завидно на тебя глядеть? Нисколько не завидно. У тебя семья, у тебя друзья-приятели, кругом почет, тебе и надо больше. А мне што?

И долго Яков топчется возле прилавка, радуется чему-то, смеётся и говорит, и говорит.

Когда же купец подходит к кассе, чтобы выдать деньги за щетину, Яков независимо взмахнет рукой и важно так промолвит:

- Михал Василич, ты не трудись. Нужды в деньгах у меня нет. А только вот што: ты шапку одолжи мне да ей вот шалочку... - и оживившись, передернувши плечами, он снова пляшет у прилавка. - На ярмарку мы с ней собираемся - чё лошадь-то зря кормить!.. Как-никак торговлишкой живем - надо ехать. А поедем - надо погодней оболокчись... А щетинки мы тебе опять притащим... Уж это, будь в надежде.

Верховин выбирает шапку, Якуня примеряет, подбоченившись пройдется в обнове перед женой, повернется: хорошо ли?

- Ладно... Дай старую-то в фартук заверну...

Так в новой шапке и хлопочет Яков в лавке.

- Пимишки, тоже вот худые... Надо бы купить получше...

- Бери, бери! - советует Верховин.

Но Якунье делается стыдно перед Фокеевной: себе возьму, а у нее в заплатах.

- Нет, Михал Василич, ты бабе вот сперва...

- Да ты себе-то наперво! - кричит ему Фокеевна.

Но тут уж Якова не сломишь.