В полях

V

едушка с Тимкой спали в новой, в прошлом году пристроенной к сеням избе, на печке, а Анисья там же на полу, на брошенном тулупе.

Зимою дед просыпался рано, вскоре после первых петухов, и лежал на печке, позевывая и слегка постанывая, пока на рассвете не заснет вторично. Поэтому всегда выходило так, что Тимка утром вставал раньше дедушки.

Проснувшись утром, Тимка сначала куксился и ныл плаксиво:

- Кусо-очка-а!..

Если никто не отзывался, он начинал реветь громко, пока не проснется дедушка и не станет утешать его.

Но на этот раз, проснувшись, Тимка широко открыл глаза и удивленно смотрел на необычное освещение в избе. Потом сел и, глядя через окно на белую улицу, толкая дедушку и спрашивая испуганно:

- Дедка-а!.. А дедка, это што-о?

Дед расслышал и, проснувшись, прошамкал недовольно:

- Да слышу: сейчас... А штобы те постреляло!.. - и стал, почесываясь, слезать с печки, но увидев в окно рыхлый, иссиня-белый снег, богато опушивший заборы и укрывший крыши домов и улицу, протянул:

- Фу-у... Смотри-ка, Тимка, - зима пришла! - и, подойдя к окну, деловито поглядел на улицу, приятно улыбнулся, точно радуясь восемьдесят третьей зиме на своем веку... Он не испытывал заботы, какая давно перешла от него к Архипу и частью уже к Максиму, и, улыбаясь красивому снегу, пухлой периной лежащему на улице, где еще вчера была мокрая грязь, говорил Тимке:

- Ищи пимы, Тимка... Да рукавицы - на улицу огребаться пойдем!

Тимка с расширенными глазами торопился есть горячую лапшу с свежим калачом в то время, как бабушка и мать хлопотливо разыскивала в кладовке прошлогодние Тимкины пимы и рукавички; овечья шуба его была на приметном месте, на гвозде в горнице.

А дед уже вышел на улицу, смастерил из тоненькой тесницы Тимке маленькую лопатку и встретил его с веселою улыбкой:

- Во-от ядрено-зелено, мы тут два таких молодца, как почнем грести - живо все с тобой управим!.. - и, подгоняя торопившегося в снег Тимку, крикнул:

- Удалей!.. Вот так его, Христову рубашку!..

Обрадованный Тимка бестолково бросал снег, развевая его по ветру и попадая в седую и мягкую бороду деда, и весело звонким голоском что-то лепетал, сияя розовым, как недозревшая малина, личиком. А по улице, редко выделяясь темными пятнами на белизне снега, с поля шли лошади и молодые быки.

Прогнанные с выгона внезапным холодом зимы, они спешили укрыться в теплых дворах и мычали, ржали, требуя сена.

- Но-о, подождете, - добродушно беседовал с ними дед, - Ишь, не успели еще уют-то вам доспеть. Не управно все...

Сам по-прежнему шутил с Тимкой, оставив всякое хозяйское попеченье: есть кому - управятся, да и мешать не стоит.

- А мне не много уж надо... - тут же вслух бормочет он, не испытывая при этом ни страха перед грядущим, ни жалости о прошедшем. - Печку теплую да краюшку хлеба... Да вот Тимку стосотельного!.. - толкнув Тимку в мягкий снег, шутя прибавил старик и вместе с ним залился опять мелким рассыпчатым смешком.

Тимка, желая отомстить деду, быстро встал и бросил ему в лицо полную лопату снега.

- Ах ты, штобы те постреляло!.. - не сердясь кричал дед и очищал от снега клочковатую свою бороду.

С крыльца, пробегая от соседей, кричала им громкоголосая Анисья:

- Ишь, вот как работают!.. Ах вы, штобы вас совсем!.. - и смеялась полным здоровья и задорной и задорной радости молодым смехом.

Она только что виделась с Ефимом, весельчаком и песенником, который, проезжая верхом по степи и гоня коров, кричал ей:

- С белым снегом, Анисьюшка!.. Вечёрку делать надо...

- За чем дело? - ответила.

- За девками да за песнями! - объяснил он.

- Этого добра хватит!.. - сказала и весело засмеялась, да так со смехом и домой прибежала.

Даниловна, встретивши ее, сердилась:

- Ревет с парнем на всю улицу - ни стыда, ни совести! А штобы пораньше встать да за прялку схватится! Ступай-ка, неси из амбара кросна мне, да пряжу-то там не промочило ли дождем?.. Вас все ведь рылом ткнуть надо!

- Щи-то капустой заправить или картошкой? - открывая западню, спрашивала Федосья и, опуская ноги в подполье, озабочено смотрела на свекровь.

- Заправь картошкой да шевелись поскорее: парень-то ведь, того гляди, придет, есть запросит. Игнатка, беги-ка скорее, загони в пригон быков-то, а то уйдут в соседи, напакостят еще што-нибудь... Ах ты, господи, прости, чистое горе эта зима!.. Как-то старик-от там в дороге?

А через минуту за то же:

- Как-то старик-от у нас вернется?..

в избе вдруг слегка потемнело: это три больших воза соломы проехали во двор мимо окон, и сидевший на одном из них Максим закричал Игнатке:

- Да не пускай их к возам-то: всю солому разнесут!.. У-у, бестолковый!