Волчья жизнь



Чеке помолчал, попытался вырваться из крепкой руки Митьки, взглянул в его сощуренные глаза и, увидев в них огоньки настоящей злобы, отвернулся и тоненьким голосом протянул:

- Ой-бой, Митька Степаныч, ты сам ровно каскыр стал... Пошто Чеке обижаешь?..

Митька уже против своей воли приходил в ярость, как это с ним часто случалось на охоте, когда птица или зверь не были убиты наповал, и рванул Чеке изо всей силы. Но Чеке - киргиз, его пять Митек с седла не стащат, и потому у Митьки в руке остался лоскут старого бешмета.

- Ой, бо-ой! - укоряюще протянул Чеке и трусливо отъехал от Митьки.

- А вот я те, остроголовый, сейчас... - Митька вскинул ружье и прицелился. - Говори!..

Чеке закрыл лицо рукавом и пригнулся к лошади...

- Скажешь или нет? - Митька щелкнул курком.

- Эй, пожалуйста, скажу... Эй, Митька Степаныч, что ты, Бог с тобой, пожалуйста!..

Чеке, серый от страха, ехал прямо на дуло ружья и махал руками.

- То-то... - пригрозил Митька и отнял ружье. - Веди меня сейчас же... Далеко?

- Дале-око!.. - протянул Чеке, чтобы оттянуть предательство.

- Ну, далеко, дак сади меня в седло... Подъезжай ближе.

Он вскарабкался на кобылу, взялся за пояс Чеке и пнул в бока лошади каблуками.

Начавший было сосать жеребенок оторвался от вымени и плаксиво заржал. Кобыла ответила ему ласковым басистым хохотом и пошла между ветвистых деревьев.

Долго возил Чеке Митьку по лесу и всячески пытался отвлечь, умиротворить, обмануть его. Но Митька, охваченный охотничьей страстью, был настойчив и неумолим. Чеке понял, что напрасно мучает лошадь, и поехал на знакомую опушку. С суеверным страхом он показал на маленький овражек, где из кустарника зияла черная волчья нора.

Митька слез с лошади, осторожно, чтобы не делать следов, подошел к норе и наклонился над ее устьем.

- Ы-гы-ы!.. - многозначительно промычал он, - Да, тут есть и молодняжник... Ишь следы-то... Так-так... Ладно!..

Он заприметил местность и, выругав Чеке за то, что тот его долго кружил понапрасну, отправился пешком домой...