Водяной

I

Мне много раз говорили о том, что на мельнице у Мирона бывают хорошие перелеты уток.

Собравшись, наконец, я приближался к этой мельнице, изнемогая от жары и усталости.

Закутавшись в зеленые кружева кудрявых берез и стройных тополей, старая мельница точно втягивала в тенистую зелень свою косматую соломенную крышу.

Она напоминала старую колдунью, прячущуюся в темной зеленой рощице, и время от времени зорко кого-то высматривающая из-за деревьев своим черным кривым глазом, на которое походило разбитое боковое окошко мельницы.

Когда я подошел к ней, она как-то глухо ворчала, жуя зерно пшеницы и фыркая лениво вертящимся колесом… Точно всхлипывала, захлебывались обильными слезами пруда и верхним своим маленьким красным от солнца окошком неодобрительно косилось на пруд.

Сторона ее, обращенная к пруду, теперь еще больше походила на человеческое лицо с одним глазом и с плохо расчесанными на две стороны желтыми волосами.

Дедушка Мирон, согнув спину, сидел возле мельницы, на жернове и острым молотком насекал на нем кривые бороздки. Его не столько седая, сколько запыленная мукою борода вздрагивала в такт ударам молотка, а надвинутая на самые брови старая войлочная шляпа придавала лицу суровый и сосредоточенный вид.

- Здорово, дедушка! – сказал я громко.

Он, вздрогнув, оглянулся и задержав в воздухе руку с поднятым молотком, молча и сурово посмотрел на меня и затем еле слышно сердито буркнул:

- Подитко! – и вновь начал сильно бить по жернову.

- Утки-то есть у вас?

Вместо ответа я почувствовал на себе его молчаливый и строгий взгляд и за ним короткое и глухое слово:

- Летают…

Он посмотрел в полуоткрытую дверь, сделанной в глиняном яру избушки, откуда выглядывали деревенские нары с какими-то лохмотьями, и снова стал насекать.

- А можно поохотится-то?

Опять суровый и пристальный взгляд и суровое слово:

- Охоться…

Он еще раз взглянул в двери избушки и, плюнув на рукоятку молотка, покрутил его в корявой руке и крикнул:

- Антропша!.. Глянь, чтобы лошадь в хлеб не ускакала…

Согнувшись, из избушки вышел Антропша, рослый в красной рубахе с желтым бордюром и с такими же ластовицами, парень и, чуть-чуть кивнув мне, залез на избушку. Посмотрев из-под ладони, он быстро схватил, висевшую на углу избушки узду, и побежал, ворча себе под нос:

- Ах, она, волк ее задави, - в пшенице уж!.. Когда она и успевает!..