Вася и Васька

III

конце лета приятелям исполнилось по восемь лет и шесть месяцев каждому.

Васька уже оправился от болезни, которую бабушка называла лихоманкой, а Васькина мать горячкой, и снова был с Васей.

Матушка ничего не имела против Васьки, только перед свиданием приятелей велела Васькиной матери вымыть его водой с карболкой. У Васьки немного пощипало глаза да прошло. Затем от него долго воняло карболкой, так что матушка неделю не впускала его в комнаты. потом все прошло и матушка даже давала Васькиной матери вчерашние щи для того, чтобы она кормила Ваську. У него появился неимоверный аппетит, но у матушки он все-таки есть не хотел, и щи из поповского дома в Матренину избу шли окольными путями.

Однажды в августе, когда Васька заметил, что на некоторых тополях в поповском огороде появились желтые листья, Вася сказал ему:

- Я завтра с папой дале-о-ко поеду!..

- Куда?.. На пасеку, а?..

- Нет, еще дальше... В город, большой-пребольшой!.. Учиться!..

- Учиться? - переспросил Васька, не понимая даже этого слова.

- Ага, учится!.. Папа говорит, что я буду попом, когда большой вырасту, батюшкой, либо благочинным... А, может, и архиереем... Ага?.. - ласково засмеялся он Ваське.

- Ага!.. - согласился Васька.

- А потом, когда буду служить, ты мне кадило будешь подавать... Ага?..

- Ага!.. - улыбнулся Васька. - Ровно как дедушка Ивойло... - добавил он, вспомнив местного церковного сторожа, который хлопотал вместе с работником в ограде батюшки и налаживал старый тарантас.

- Папа сказывает, что там в городе-то дома большие-пребольшие... А церквей там - так целых, однако, тридцать!.. И там краси-ивое, как ровно иконостас.

- Ага!.. - радовался Васька чужой радости все это красивое видеть и осязать.

- А ты скоро приедешь назад?.. К воскресенью приедешь? - спросил он у Васи.

- Фу-у!.. Еще Рождество пройдет, да еще Пасха пройдет, да потом уж, к лету...

Васька, устремив свои синие глаза в поле, зде золотились созревшие хлеба, задумался.

Затем схватил с земли камешек, бросил его в сторону без всякой цели и побежал к себе в избу.

На завтра, когда Васька утром выбежал на улицу, перед крыльцом дома священника стояла запряженная тройка лошадей, запряженная в тарантас, а стряпка таскала в него узлы и подушки.

Васька сел на крылечко и заглядывал в коридор. Вася в новой серой блузке выбежал и радостно заговорил, как ему весело и хорошо будет ехать с папой далеко в город учиться...

Вот вышли и батюшка с матушкой. Он был одет в дорожную рясу, с сумкой через плечо. Матушка, с заплаканными глазами, сама усадила сына в тарантас, расцеловала и благословила.

Уселись и тронули...

Васька, с которым в суете Вася забыл даже попрощаться, посмотрел вслед покатившему тарантасу, взглянул на матушку, пустился за ним, догнал, вспрыгнул на задок и так уехал далеко за село.

Наконец, он на всем ходу спрыгнул, больно зашиб ногу и заплакал, оставшись на дороге, среди пустырей, одиноким и брошенным...