У хлебов

III

Петров день - в селе престол. Следовало бы к обедне сходить, свечку Илье-Пророку поставить... Да соблазн больно велик:

- Народишко подвыпьет, - думает Герасим, - В гости кто-нибудь придет, угостить надо, да и сам не утерпишь - выпьешь... Нет, уж лучше попраздновать в поле, возле полос. И отдохнуть получше, и скорее работа пойдет: целое утро до вечера экономии. А разговеться и сюда хозяйка привезет...

Герасим накануне праздника остался с ребятишками. Баба уехала спозаранку домой.

Еще солнышко не закатилось, донесся звон колокола. К вечерне ударили. Герасим на полпрокосе бросил работу и, перекрестившись, остановился. Весенняя прохлада полей ласкала его вспотевшее тело. Остыла и похолодела мокрая рубаха... Приятно токали уставшие руки и ноги. На лицо и шею то и дело садились комары, но Герасим не замечал их.

Там, где стояла телега, вырос балаган. Смастерили ребятишки из чащи и свежего сена. Курился костер, подогревая черный котелок с картошкою. В кустах поблизости дергал коростель, и бил свои трели где-то вдали хлопотливый перепел.

Тишина спускалась на поля, небо было чистое. Солнце склонилось к западу и разрисовало землю в разные тона из светотеней.

Мир и покой спустились в душу Герасима. Ничего он не помнил теперь тяжелого в своей жизни, забыл нужду и повторял только одно:

- Эка благодать Господня!..

Медленно спустились и окутали поля летние сумерки. Давно наелись и улеглись в балагане ребятишки. Замолк их смех и ворохня.

Герасим сидит в своем старом зипуне, облокотившись на охапку сена, и слушает молчание родных полей. Смотрит в небо, на серебряные звезды, смотрит в сгущенную тьму, заглядывает в свою душу и в свое прошлое...

Да, сегодня, все, как было тогда, давно, в детстве... На этом же самом месте, как и его сынишка, барахтался он, так же вот лежал на сене и смотрел на звезды... Не понимал и не пытался понять, как и теперь, что он такое, но смотрел на них также изумленно и ласково, как теперь...

И так ему стало вдруг легко и хорошо... Ничто не давит душу, не наваливается на грудь тоска-забота, не покидавшая его уже много лет... Будто свалился камень.

- Благодать Господня!.. Благодать!

Дремота клонит его на мягкое сено и ласково, как давно давно в детстве, берет и баюкает его усталую душу.

Заснул Герасим, уставив лохматое лицо в звездное небо.