Свет в окошке



- Извини, пожалуйста! - горячо вступился за себя батальонный. - Я никогда, во-первых, не унижал себя...

- Врешь, врешь! - остановил его доктор Левин. - Ты тоже унижаешься, только до этого, а женщина - после этого... И это так просто и естественно... Что же дальше?

- А дальше наша героиня к концу пути стала просить у этого юнца карточку... Он все отвиливал, потом, чтобы отвязаться - я так думаю, - пообещал прислать. И вот она дает ему свой подробный адрес... Тут-то и случился некий эпизод... Ехал, видите ли, с нами какой-то земец уполномоченный... Человек почтенных лет, видать не глупый, но как-то все время странно себя держал. Не спал ночью, ни с кем не разговаривал, часто уходил на площадку... Когда дама-то вручила свой адрес юнцу, он и проявил себя.

- А позвольте уж и мне ваш адресок, сударыня! - сказал он ядовито и с явным раздражением.

Она испуганно и робко спросила:

- Зачем же вам?

- А затем, сударыня, чтобы знать, по чьей милости в наш огород лишний комок грязи бросят!..

Молодчик, было вмешался, но земец поднял голос:

- А вам, молодой человек, - должно быть стыдно-с!.. Вам следовало помнить, что вы здесь не один-с...

Юноша, конечно оскорбился. Вышел пышный скандал... С дамою случилась чуть ли не истерика... И тут как раз остановился поезд, все мои спутники должны были высаживаться...

- И вот, господа, - капитан достал свой кошелек, порылся в нем и вынул из него смятую, но тщательно сложенную вчетверо записочку - Адрес нашей героини, подробнейший и тщательный, должно быть, брошенный юнцом, так сказать, "в сердцах", - достался мне...

Капитан, лукаво улыбаясь, хотел что-то еще сказать, но Евгений вызывающе поднялся и сказал:

- Но вы, конечно, подняли записку не для того, чтобы разглашать ее адрес под веселую руку?

Капитана передернуло. Он обнажил белый ряд прекрасных зубов и с холодною учтивостью, понизив тон, спросил:

- А почему же, собственно?.. Надеюсь, среди нас нет близких этой госпоже? - и капитан изящным жестом поднес к глазам Евгения развернутую записочку.

Евгений, неожиданно для самого себя, порывисто откинулся назад, как будто его ударили по лицу, потом остановился с широко открытыми глазами, бледный, с дрожащими губами, точно прочитал свой смертный приговор, и совершенно чужим голосом, с жалкой улыбкою произнес нелепые, ненужные два слова:

- Сделайте одолжение!..

В халупе около минуты длилась тишина, после которой капитан, грустно потупившись, медленно и тщательно разорвал на мелкие кусочки записочку... Потом он встал и бросил ее на покрывшиеся пеплом уголья каменки.

А Евгений так и остался на месте с широко открытыми, ничего не видящими глазами.