Свет в окошке

IV

апитан рассказывал не торопясь, красиво играя мягким баритоном и сопровождая наиболее яркие места изящными, умеренными жестами. В такт жестам на груди его покачивался Владимир с мечами, а глаза и плечи, находясь друг с другом в дружеском согласии, подчеркивали совсем нешуточность сюжета. И потому в самом нецензурном месте рассказа слушатели огласили тесную и жаркую избушку дружным смехом...

- Вам, господа, смешно, а мне, ей-Богу, было больно! - упрекнул смеявшихся рассказчик. - Я сам не дурак насчет дорожных приключений, но все-таки вот так, при всех... А ведь она, я уверяю вас, в начале произвела на меня впечатление прямо-таки целомудренной... Видать ведь человека: и курсы там окончила, и держится прекрасно, и ни одного резкого слова или движения... То есть - мадонна, да и только... А между тем, я видел, как она быстро поддавалась этому молодчику и как на глазах у всех падала, падала... Мне положительно, господа, было жаль ее, и я подумал: неужели же уж ничего не стоит женская, так называемая, честь!?.

Доктор Левин угрюмо помолчал, ударил ребром ладони по столу и быстро заговорил рокотливым своим басом:

- Нет женской чести, потому что нет мужской!..

Евгений угрюмо исподлобья наблюдал за Левиным и за капитаном. Его красивый рот капризно вздрагивал от своих тревожных, сокровенных мыслей.

- Но я вам, господа, не досказал, - продолжал батальонный, - Во-первых, здесь не обошлось без сантиментальной, так сказать, прелюдии... Оказывается, эта особа ищет в наших краях своего жениха, о котором она не без трогательной нежности рассказывала своему искусителю...

Капитан передернул плечами, чтобы задержаться на новой, поразившей его мысли.

- Нет, я положительно на этот раз потерял из-под ног почву... Я поражен был переменой в этой женщине, которая в два дня сделалась рабыней случайного мужчины!.. Я понимаю книжных героинь патологических романов, которые отдаются якобы с сохранением собственного достоинства... Выбирают себе мужчин и все такое... Здесь никакого достоинства! Напротив, все мы видели ее унижение и явное презрение к ней ее случайного любовника... У нее поблекло лицо, потемнели подглазницы, она подурнела... И ни какого самолюбия! Никита Сергеевич! - обратился вдруг рассказчик к Левину. - Скажи ты мне, со своей, медицинской точки зрения, как ты это объясняешь.

- Что именно?

- Ну, вот совсем порядочная девушка или там женщина, любящая, имеющая жениха, едущая к нему... И вдруг не только отдается случайному прохожему, но и привязывается к нему настолько, что готова терпеть унижения от него и стыд, и все... Возможно это?

Левин пожал плечами и сказал:

- Да ведь ты-то разве не порядочный?.. Однако же сколько у тебя было таких романов?..