Смолокуры



Палец его дрожит, вот-вот нажмет собачку. Мучительно ему отнять руку от винтовки и нельзя отнять: у Парфена под рукой топор... И нельзя нажать: против дула, рядом с головой Парфена, - материна грудь, а может - голова... А голова эта нужна: в ней - золото, в ней - ключ от жизни, ключ от сердца Дарки...

Страшно Федьке выйти из избы: убьет Маланью каторжный... И страшно бросится на выручку: силен острожник, с топором лежит...

И еще другое, незнакомое из Федькиной души сочилось, отливалось в боль и вырывалось жалкими словами:

- Не мучь... Не мучь ее... Не му-учь!..

И крик Маланьи еще больше терзает Федьку.

Упали, видно, в ее душу Федькины слова, огнем пылают, кровью облились. Кричит она, и больно, нестерпимо ухватил этот крик душу Федьки... Не удержал он непослушный палец: нажал собачку, ничего не думая, зажмуривши глаза...

Охнула, подпрыгнула от выстрела избушка и захлебнулась дымом едучего пороха.

Пока дым таял, была слышна возня и хрип на нарах... А дым исчез, - затихло все. Федька сел на корточки и не смел подняться на ноги...

И сидел так до рассвета.

Пришел рассвет, и провалилась в нем тропинка к сердцу Дарки, песенницы круглогрудой.

Увидал Федька двух покойников и почему-то вспомнил про черные от дегтя ямы...

Много накурили в жизнь свою Маланья и Парфен смолы...Будет в чем кипеть Федьке в аду кромешном...