Синяя птица

III

Много капитан истратил денег, и, как ни мало оставалось их в кармане, он все-таки не жалел их, покупая для семьи и для себя красивые переживания, - эти редкие цветы культуры и искусства.

Он дорого решил заплатить барышнику за билеты на “Синюю птицу”, но все-таки не ожидал, что этот чародей, имеющий в руках три, целых три билета, вымолвит такое:

- Нету, ваше высокоблагородие!.. Нет ни одного... Да мы и не занимаемся этим делом... Помилуйте-с...

Лицо у чародея было сухое, жесткое, неумолимое, волчье. Но капитану все-таки казалось оно удивительно степенным и значительным, и в первую минуту ему было даже совестно, что он вклепался, обратился с таким предложением к честному труженику, - красной шапке...

Когда же капитан, разочарованный, хотел уже идти, чародей нехотя, сквозь зубы процедил:

- Может, у знакомого найдется... Только за эту цену, что вы барин предлагаете, навряд ли отдаст он...

Чародей в глазах Сергея Ивановича показался почти Богом, дающим жизнь и смерть, и, преодолевая стыд, свое достоинство, заставляя примолкнуть на время свой разум. Капитан почти взмолился.

- Голубчик! Будьте добры!.. В цене сойдемся!..

- Не могу обнадеживать... - вяло и снисходительно сказал барышник и нехотя пошел куда-то вглубь Камергерского...

Капитан стоял, чувствуя, что лицо его горит: ведь все-таки для офицера русской армии нехорошо таким способом прокрадываться в храм искусства!..

“Не для себя ведь я... Может быть, никогда больше... Никогда... - старался оправдаться капитан и нетерпеливо прохаживался по панели, сгорая от стыда и боясь, что чародей-барышник не покажется или придет и скажет убийственное: - Нет...”

Но чародей пришел и, несмотря на капитана, стал в сторонке, равнодушный, важный и неумолимый, как будто он и не узнает, не видит капитана.

Сергей Иванович снова подавил в себе достоинство, снова подошел к барышнику.

- Ну, что же?..

В тени тусклого фонаря лицо барышника казалось темным, и только белки глаз сверкали и по-волчьи светились во тьме.

- Дыть, билеты-то, барин, не мои... А он больно дорого просит...

Капитан сжал левою рукою эфес шашки:

- Ну, сколько?!

- Да не купите вы, барин, дорого!..

- Ну, говори же!.. - крикнул в нетерпенье капитан.

Барышник, не ответив, повернулся и пошел прочь, явно не желая разговаривать с опасным офицером: еще заарестует!

А капитан вдруг обмяк, и поплелся, ускоряя шаг вслед за барышником.

- Ну, голубчик!.. Ну, подождите... Ну, сколько, сколько?.. Пойми, что я не для себя хлопочу... Случай такой исключительный... Может быть, больше не придется...

Барышник уже совсем обиженно ответил:

- Дыть нам, барин, жалко што ли, кабы, вишь, они были... А то вот, и ниже ни копья...

- Ну, сколько?.. Сколько, - говори!

- Дыть, за три, - полсотняги просит!.. - уныло протянул барышник, не останавливаясь и не смотря на капитана.

Офицеру стало стыдно идти рядом с этим человеком, одевшим, как заметил капитан, уже другую, обывательскую шапку, но он решил ухватиться за него, и во что бы то ни стало взойти на вершину, на высоту русской гордости.

- Я сорок дам!.. Ты слышишь?..

Барышник ускорял шаги...

- Ну, сорок пять!..

- Эх, барин!.. Ваше-скоблагородие!.. Из-за пяти рублей...

- Ну, хорошо, давай!.. Давай билеты.

И где-то в темном закоулке капитан украдкой отсчитал и подал деньги и, взяв билеты, не заметил, как барышник ускользнул куда-то за угол.

Сергей Иванович посмотрел при свете фонаря на действительную стоимость билетов и, увидав, что там напечатано: 4р. 70 к., заметил, что все места хорошие, - в партере, третий ряд.

Он бережно сложил билеты в кошелек вместе с деньгами, и торжественно, с музыкой в груди, направился домой, чуть слышно произнося:

- Э, что такое деньги? Тлен! Зато пойдем все вместе! Три билета!! - ликовал Сергей Иванович.

“Синяя птица” была у капитана в клетке. Он бережно и радостно понес ее жене и сыну.

И все вместе стали ждать счастливого, единственного, быть может, в жизни, 29-го декабря.