По красному зверю

IV

Николин день после обедни к Севостьяну зашел в гости приехавший из волости урядник.

Севостьян гостеприимно его принял, долго угощал и жаловался на то, что нечем гостя обогреть.

— Тащи-ка, Варя, хоть домашнего... Какое уж имеется, гость свой, небойсь, не взыщет.

Варвара никогда не слыхала, чтобы свекровь называла ее Варей, и не знала, как это понимать. Но улыбчиво скосилась на свекра и урядника и торопливо ушла в кладовую.

Урядник, жадно поглядывая вслед молодухе и хищно прищурившись, спросил Севостьяна:

— Это и есть солдатка-то?

Вместо ответа Севостьян пощупал узкими глазами усатое лицо урядника и сказал:

— Она самая... А што?.. Небось, такой во всем твоем участке не найти...

— Не найти, верно что... Об этой слава за сто верст идет...

— Слава?! — почти взревел хозяин. - Какая это слава? Урядник растерянно крутнул головой, пряча ядовитый смешок от Севостьяна, и виновато захихикал:

— Гм... Ну какая слава... Красива, дескать, вот и слава какая... Он вдруг осмелел, уперся вылупленными глазам в сытое лицо хозяина и заржал:

— Ох, и жеребец ты, язви-те!,.

Севостьян вдруг что-то понял и закатился тонким бабьим смехом. Уж очень почему-то приглянулась ему эта приятельская ругань.

Урядник тоже хохотал, только громко и басисто, с каким-то ожесточением. Когда ж вошла Варвара и, смущенная смехом гостя и свекра, стала

наполнять стаканы устарелым вороным, медорым пивом, Севостьян, утирая ладонью слезы, говорил:

- И только все это напрасно, друг!.. Клянусь Господом, напрасно... Тут, брат, ох-хохо-о...

- Пожалуйте-ка! - поднесла Варвара по стакану сперва свекру, потом уряднику.

Урядник, взяв стакан и расправляя длинные усы, пристально уставил на неё глаза, и Варваре показалось, что он ей подмигнул. Но она потупилась, приглаживая скатерть на столе и, чтобы как-нибудь замять неловкость, спросила:

- А што, Иван Петрович, слышно про войну?

Урядник выглотнул остатки пива, крякнул, отер платком усы и приосанился:

- Про войну-то?.. Про войну, брат. слухов много, только не бабьему уму их понимать...

Из соседней комнаты вошла Марья Титовна и второпях залепетала:

- А батюшка-то в церкви сегодня как хорошо все сказывал... Уж так-то складно, так-то жалобно... Вот только не рассказал мне, как он... Память-то у меня худая…

- То-то вот... Помалкивай! - насмешливо кинул ей Севостьян.

- А все-таки, как же, Иван Петрович: наши-то побивают ихних? - робко, но настойчиво смотрела на урядника Варвара.

Уряднику захотелось быть приветливым с Варварой: уж больно просили о чем-то ее глаза, такие ясные, оправленные черным бархатом бровей, а зардевшиеся щеки он так бы и укусил.

- “Ух, и хороша, дьявол!” - со злобной завистью подумал они заговорил с нею, как с ровнею:

- Как тебе сказать?.. Не стану шибко хвастать, а только что немец сколько ни бьется, а ничего не может поделать с нашими...

- Да разве немец-то не с нами? - удивилась Марья Титовна.- Ведь сказывают, быдто с англичанкой Мы воюем...

- Молчи ты, Бога ради! - оборвал ее Севостьян. Урядник огорченно покачал головою:

- Эх и народ, ей-Богу!.. Вот так почти везде: не знают даже, с кем у кого война идет... Невежество и темнота!..

Варвара все так же пристально глядела на урядника, как будто хотела что-то разглядеть в нем и прочесть и опять спросила:

- А не слыхать: далеко наших-то угнали, здешних-то, Иван Петрович?..

- Ну, про это нынче знать нельзя... Па этот счет нынче - могила...

В глазах Варвары затеплилась нежность и тревога, недоумение и тоска:

- Ведь вот уже три месяца, как нету от него ни строчечки... Как написал из Челябы, так и в воду канул... А бабы тут опять болтают, будто снова всех домой распустят...

- А что? — прищурился урядник. - Стосковалась, знать, без мужика-то?.. Ха-ха?..

Но Варвара как бы не расслышала или не поняла урядника и смотрела через стены, через снежные поля и горы, туда. в туманное далеко, где он, ее Василий, ее живой настоящий Васенька... -

“Ведь есть же он? Или нет его?.. Неужто нет?.. Совсем нет? Господи! Кабы крылья... Кабы-то невидимкою доспеться?..”

- Говорят, фельфебеля-то впереди идут на бой? — опять спрашивала она. но урядник, уже но смотря на нее, говорил с Севостьяном намеренно громко, будто не слушая вопросов молодухи. Они выпили уже по третьему. Хмельное пиво с непривычки сильно забродило в голове урядника.

- Темная у нас здесь, глухая сторона! Одно слово — Сибирь! Они никак понять не могут, что дело тут сурьезное... Доведется умереть - значит, умри. Привезли тут в город несколько... Действительно, у одного ни рук, ни ноги жену не узнал — она, действительно, тут же и умом тронулась... Ну а как же иначе. раз надо родину от врага оберегать?! В том и сила наша, чтобы, дескать, терпеть да не кряхтеть!.. А бабе только одно: мужика отдай!.. Темнота!..

Варвара слушала и верила, что Иван Петрович; правду говорит, но от этого ей делалось еще тошнее, еще тоскливее, точно сердце угадывало, что там далеко, вот сейчас или вчера, или неделю назад уже случилось что-то страшное и важное, неотвратимое, как Божий промысел.

А тут в большой избе весело шумят. Пришел Панфил с хозяйкой. Флегонт

с двумя парнями, Марина с, тутошними; сплетнями... Работник сказывает уряднику, что ему лошадей подали.

—Скажи, что сегодня не поеду!.. Хозяева не гонят, дай им Бог здоровья... Ночую - молодуха мне перину мя-агкую постелет”.. Верно, Варя. а? - кричат урядник и тянется к Варваре со стаканом пива ;

Варвара для того. чтобы не обидеть гостя нехотя берет стакан и так же нехотя смеется ласковой для всех улыбкой. Но, прирубив, ставит стакан на стол и утирает рукавом малиновые губы.