По красному зверю



- Врешь... Я не таковская! - громко крикнула Варвара. И вдруг в ней пробудился и огнем ударил по крови неумолимый зверь. Она припала к свёкру, как, для поцелуя, и острыми зубами впилась ему в грудь.

Диким, хриплым воплем наполнился весь дом:

-Э-э-э-э... Зверица-а!..

И вбежавшие на этот крик Марья Титовна, Марина, а вслед за ними и урядник с ошалелыми глазами, увидели, что глиняная, одичавшая Варвара стояла поодаль от кровати и. задыхаясь, в ярой злобе плевала на свекра кровавою слюной…

- Тьфу ты, гадина!.. Тьфу, падла!..

А Севостьян, поспешно прикрывая поясницу и зажимая окровавленную грудь, придушенно визжал, как только что побитая собака...
VI

авно пропели третьи петухи. Месяц над селом стоял высоко и был в венце из радуги. Синеватые горы в сонной тишине слушали тайное его сказание, и над уснувшим и приглушенным селом стояло то большое, белое и мертвое, что так часто в опустевшем верху дома напоминало Варваре про покойников.

Она вышла из ворот, быстрым движением руки утерла застывшие на щеках слезинки, поглядела в одну сторону улицы, потом в другую, потом как бы с упреком глянула на церковь с белой искоркой на кресте и, схватив лежавший возле ног тяжелый узел, пошла на узкую дорогу.

Позади ее брякнуло кольцо ворот, и в одном платье, с поджатыми под мышки кистями рук, торопливо выбежала дрожавшая от холода свекровка и сдавленным, но торопливым голосом запричитала:

— Варварушка!.. Вернись ты, Бога ради. Вернись!.. Куда же ты, Христос с тобой?..

Варвара задержала шаг, оглянулась, и оттого, что возле раскрашенного дома с большими бельмами вместо окон сгорбившись стояла Марья Титовна, такая маленькая и перепуганная - у нее вдруг похолодело сердце и наполнилось внезапной злобой даже к доброй свекровке.

— Иди, не мерзни тут! - бросила Варвара и пошла в ту сторону села, где на окраине, в маленькой избушке жила ее тетка.

Ворота снова стукнули, она не оглянулась, но услышала веселое ширканье гармони и поняла, что где-то близко в переулке идет Флегонт.

Чтобы не встретиться с ним, она быстро свернула с дороги и по глубокому снегу побрела к забору спрятаться за угол и постоять, пока пройдут ребята.

Под платьем на ногах выше коленок таял и щекотал горячее тело зябкий и колючий снег, и от этого Варваре делалось немного весело, будто кто-то холодною щетиной щекотал ее, и все тело ее не зябло, а горело жаром молодости и здоровья.

С шумной песней вывернулись из-за угла ребята и, скрипя по снегу сапогами, прошли вдоль по улице.

Варвара, утопая в снегу, снова вышла на дорогу и пошла в другую, заднюю, кривую улицу, чтобы никого не встретить.

И когда шла мимо полузанесенных снегом маленьких избушек, не могла отвести глаз от серебряного месяца, мертвое лицо которого настойчиво напоминало и замалчивало о чем-то жутком, непоправимом и далеком...

О чем замалчивал месяц — Варвара не пыталась угадать; белая тишина морозной ночи усыпила в ней память и рассудок... Внутри ее кто-то остро стукнул, как бы отталкивая от живота тяжелый, мягкий узел.

Варвара так и бросила свой узел наземь.

Остановилась, засмеялась белому необъятному пространству и, чувствуя, что пуще прежнего у ней горят коленки, испуганно оглянулась назад, откуда снова доносились приближающиеся, как бы преследовавшие звуки гармоники. Взяла узел под мышку и быстро зашагала дальше.

Навстречу ей с востока из-за гор вздымалась далекая, чуть зарумянившаяся, холодная заря.

1914 г. Январь.