Первая муха

* *

По овсу в разных направлениях шли путаные тропки-следы вчерашней прогулки Травиных.

- Ну, да… - сказал Василий Кузьмич. – Вчера мы тут прошлись немного…

Нина беззвучно подошла к меже и стала у нее, прислушиваясь к разговору.

Мужик совсем не походил на тех рабочих мужиков, которые таскают цепь и астролябию. Этот был суров и важен, смотрел непринужденно и говорил, как кирпичи выкладывал по алебастру: не торопясь, с прижимом, крепко.

- Вы, может, господа, тут забавлялись, в догоняшки бегали, а мне, ведь, не до шуток… Ведь это хлеб – у меня тут вся надежа… Другое бы дело, ежели бы скотина невзначай зашла… А вы-то ведь – люди, да еще и не простые, а господами называетесь…

Василий Кузьмич вдруг вскипел:

- Ну, ты, пожалуйста, без рассуждений! – запальчиво вскричал он и, выхватив из кармана кошелек с деньгами, протянул мужику серебряный целковый. – На, получи да отвяжись, пожалуйста!

Мужик погладил бороду и отступил назад:

- А ежели вы так выражаетесь, дак я вам вот что разъясню: я могу даже понятых созвать да протокол на вас составить! Нынче вам не прежние времена – что захотел, то и сделал.

- Да ты, знаешь ли, свинья, с кем ты говоришь?.. Да я тебя без протокола к приставу представлю!..

- Как не знать!.. – спокойно возразил мужик. – Межевой начальник вы… От этого-то мне и удивительно, что вы правов чужих не понимаете… А что, теперича, касательно полиции, то я не отпираюсь… Хоть сейчас… Но только пусть и барышня пойдет и по совести покажет, кто кого обидел больше…

- Гм… Мало тебе целкового?.. Получай, на три рубля… - уступчиво сказал Травин.

- Не надо мне, ваше благородие, ничего… Я только за свои труды заступаюсь. Нам ведь никто поблажек-то не дает, а с нас же все налоги разные берут… Вот ее как не считай, землицы-то по пять с половиной десятин удобной и неудобной на душу приходится. А у меня семья – шесть ртов… Как же мне, скажи по совести, не болеть сердцем за свои труды… Помилуйте настолько…

- Ну, так чего же теперь тебе от меня нужно? Ну, приглашай понятых… Пусть составляют протокол!..

- А ничего больше не надо мне… Просто сердце вскипело и сказал… Хлеб-от в кои годы раз родился, с издали сердце радуется, а подъехал – все истоптано… Как же не сказать. А коли лишнее сказал – не посудите… А ежели думаете к приставу, то я не отпираюсь… Иван я Камошкин… Работник-то ваш знает…

Мужик показал рукой на кучера, надвинул на глаза изношенный картуз и пошел к дороге, на которой стояла его лошадь с возом свежескошенной травы.

Нина повернулась на каблучках, опустила голову и медленно пошла к палатке.