Merely элитная детская одежда utenok.ru.

На заре юных дней

Элегия

Велики ль года, а все как-то мудрствуешь, с полу иронией возвращаешься в прошлое, с полу насмешкой вспоминаешь наивную незрелость.

И забываешь, что всякая травка, всякий цветок - тем и очаровательны, что живут не философствуя, но по-детски просто, вверяясь свету солнца и не требуя отчета в том: для кого и для чего они растут и расцветают?

Велики ль года, а чувствуешь, что черствеет душа, грубеет сердце и взор не находит отрадных картин, на которых мог бы он остановиться с чувством молитвенного благоговения!..

Вот и посылаешь свою память в прошлое, когда еще все горизонты окрашены были розовым флером, а за горизонтами был такой простор, такой необъятный простор будущего... Казалось - не изжить, не пройти его во веки!..

И все было так празднично!

И солнце казалось наряднее и утренние зори пламеннее и пышнее, и самое небо голубее и бездонное, а на облаках, казалось, можно было совершать прогулки с планеты на планету...

А как встречалась весна!..

Казалось, что все готовятся к какому-то пышному, торжественному ликованию, в котором и ты будешь ближайшим участником. И одиночество тогда не было тягостным, оно было - желанным, а душа, приобщенная к миру фантазий, как будто, вся растворялась в эфире и летела в бесконечные дали, окрыленная грезами грозами, мысль...

И чувствовалась какая-то легкость, точно и сам становился бестелесным...

- Отчего это?

- Да оттого, что воскресение жизни крылом своим заденет тебя и опахнет животворной сладостью бытия...

Помню, пришла весна. По счету от рождения она была, кажется, семнадцатая, а может и восемнадцатая.

О, это была примечательнейшая весна...

Я помню ее с первых проталин, с того как карнизы домов украсились кружевами из ледяных сталактитов...

Ранние вечера особенно звали на улицу. Но не румяным закатом солнца, а дыханием обновляющейся земли, впервые опьянившем меня неизведанными чарами...

Ах, кому не памятны эти первые чары весны житейской, когда от избытка чистого восторга, кажется, весь мир готов подбросить тебя к верху, как резиновый мячик!..

Особенно когда в сердце прилетит первая стрелка, величиною не больше маленькой занозы, пущенная полудетской улыбкой милой опоэтизированной девушки.

О, какое сладостное беспокойство причиняет она, эта маленькая первая заноза!..

Целый день ходишь сам не свой, не дождешься прогулочного часа, а дождался - в один миг нырнешь в свой плащ, шапку на затылок, да этаким козырем на главную улицу. Сердчишко знает, куда надо - оно и повелитель и руководитель... Аккуратно постукивает в груди, строго, будто серьезное дело делает.

А глаза так и ищут, так и ищут... Знают кого!..

- Вот она!.. - предостерегающе долбанет сердце. Даже больно станет.

Она и есть!.. В желтенькой жакеточке, юбочка коричневая, надставленная бархатом: подросла и надставили... А волосы белые, белые, прядями льняными на щечки выбиваются...

- Заметит или не заметит?.. - советуешься с сердцем. - Взять да также козырем и пролететь, будто нипочем нам с тобою...

Черта с два!

Как увидела, улыбнулась - все кончено и запальчивой гордыни как не бывало!..

Только и видишь вспыхнувшую зарю на щеках, огоньки в темных глазках, да губы розовые, розовые, как лепестки мака...

Она говорит с подругой и голос ее звучит дивной мелодией, а ты с сердцем своим опять в разладе: ты хочешь гордо пройти мимо и даже не оглядываться, а оно толкает ей вслед и ты с широкой улыбкой ни с того , ни с сего, - спрашиваешь:

- Коля дома?.. - и поперхнешься при этом...

А откуда она знает, где Коля, хотя он и брат ей, когда она гуляет сейчас на улице?.. Да и на кой он сдался этот Коля сейчас, когда она заслонила собою не только всех товарищей, но и весь свет.

Она и отвечает:

- Не знаю, Митя!..

А тебе этого только и надо, чтобы имя-то твое произнесла...

Имя произнесла, да еще улыбнулась ласковой, светлой улыбкой. И бодро, смело зашагаешь ей вслед.

Вот подошел ближе, идешь рядом, а слов-то и нет... Молчание, и еще молчание.

- Катались? - спрашиваешь у ее подруги, видя коньки в руках.

- Нет, какое же катание, все растаяло!..