Настасья



Анна Трофнмовна на лавке сидит с гостями, о хозяйстве да о вдовстве своем речь ведет:

- Кабы не Настя-то, дак прахом бы все взялось: парни малые, старшему двенадцать годков, а младшему семь всего: покойничек во чреве оставил... А доводись - выйди замуж Настя - куда я без нее пропала?..

“Ага! — думают гости.- Эта не продешевит. Ишь, как подводит”.

И идут на хитрость:

- А што ей разве век вековать у тебя? Девка на возрасте, присватается хороший человек и выдашь... Тоже ведь как ни есть - девку пристраивать надо...

Все ближе да ближе, а потом и вовсе заговорили явственно:

- А вот што я тебе скажу,- говорит Трофимовне старший гость,— не обессудь, не знаю твоего имени-отчества, и ежели бы мы вот за нашего молодца,— указал он на молодого гостя, а тот и взгляд уронил в шапку.- Ежели бы мы присватались?

Не растерялась, не сконфузилась Настасья, будто и не слышала этих слов, только с Анютой тише разговаривать стала да блюдце затряслось у ней в руках.

Не вдруг и не спеша ответила Трофимовна!

- А дорога в дом мой никому не заказана, гостенечек дорогой, только што рано ей, молода она, посидит пускай да ум накопит. Успеет еще замужем-то наплакаться!

— Как не успеть? За худого попадет да за обглодыша, какого ни на есть, дак и в два года истает вся...

— А пошто ей за обглодыша-то идти? - повысив голос, отвечает Трофимовна.— У нас, слава Богу, нет такой нужды еще, чтобы за всякого поперечного-то торопиться.

— Да я к слову это сказал...— смущается сват и вытирает полой мягкого тулупа пот со лба,- Я к слову, мол. Мы к тебе по чести, с добром, парнем-то, хороших отца-матери, а не как-нибудь зря пожаловали... На речах негладких не посуди, сама знаешь, люди мы простые. А ведь скажется - нс привяжется.

Настя потупилась, щеки, как маковые листы, вспыхнули, и большая серебряная серьга закачалась под прядью черных волос. Анютка во все глаза на гостей смотрит, а Трофимовна опять своё:

— А молода еще... Пусть не торопится, не бросает меня: у меня вон еще их трое, поднять надобно их сперва...

Но не смущаются сваты, пуще прежнего настаивают. Из пошевень маленький бочонок вносят, чашки чайные медовым пивом наполняют. На ногах просят Трофимовну:

— Отдашь, не отдашь, а выпить не откажись, сватьюшка... Выкушай! Но тверда Трофимовна: и слова не дает и от пива отказывается:

— Не пью я, сватушки... В рот не брала без муженька-то свово... Сваты сами выпивают для храбрости и опять к Трофимовне. Сдобрилась, взяла стакан, перекрестилась большим крестом, а не пьет, только пригубила.

— Спаси Христос, не пью я, сватушки... - И поставила чашку на стол.

— Ах, ты, хлопота!... — смеется старшой сват. — Ну, может, подумаешь, сватьюшка?.. Может, опосля, через часок выкушаешь?.. Мы и вдругорядь приедем, коли што...

— А дорога ко мне для добрых людей не заказана, — опять говорит Трофимовна.

—.Ну, ладно, не то... И на том спасёт те Бог! — говорят сваты и берутся за шапки, а пиво свое назад и не думают брать. Так в бочонке на лавке и оставили.

Поглянулось им всё: и то, как дом содержится, и как хозяйка спесивится и согласья сразу не дает, а главное, - Настасья им приглянулась.