Настасья



- Не гоже. мила дочь... Не гоже так ответствовать... - опять упрекает бородатый гость. - Чужим людям так ответствовать неладно, мол.

Опять промолчала Настасья, мать прогневить не хотела. А слова в душе так и росли, так, и рвались наружу, да сдерживала их.

Так и хотела сказать гостям, что сама она знает, что неладно сделала. Да что нет в том вины такой, чтобы при народе стыдить её. А что не ноклонлива, так с чего бы ей им кланяться-то? Не нуждается она в них: сама себе хозяйка, хочет запряжет, хочет выпряжет всех своих шесть лошадей. Недавно в город с хлебом на четырех подводах ездила: на постоялом в городе мужики диву дались, что девка заместо мужика орудует. А они пришли впервые да уж и поклонливость спрашивают... Не даст она им согласия, хоть и могутной и пригожий из себя жених.

Молчит Настя, а гости издалека речь повели. Сперва о том, что нынче дети не те, непокорливы стали, да о том, что с пути сбиваются скоро, а особливо ежели без присмотра родителей. Тонко повели гости речь и все к тому, чтобы охаять товар, покупать который приехали.

Почуяла это Настя, зубы крепко стиснула, но ничего не сказала. Да и мать Настасьи догадалась: баба сметливая, резонная была.

- Всяко бывает,- сказала она со вздохом.- Бывает, что и при родителях с пути сбиваются, а бывает, что и без родителей на добром пути стоят. Вот хотя бы меня коснись: седьмой год без мужа живу, а пусть кто-то скажет дурное што про детей моих. Што из того, што она обойтись не сумела, это затменье такое на нее нашло. А для хозяйства, али для семьи теперича, скажем, все на ейных плечах да на головушке держится, не хваставски скажу...- И опять глубоко вздохнула Трофимовна.

Опять заговорили гости, клоня к тому теперь, что отец и мать молодого гостя люди почтенные, с достатком, и что все дети их смиренные да послушные...

А о том, зачем приехали, говорить мешкали. Только смотрели все на Настю да разные речи вели, выведать получше поведенье девки хотели. Как знать? Девка на возрасте, опять же сирота, безотцовщина: нет ли греха за ней какого? А о том, что хорошего много о Настасье слышали и что молодой гость сам мимоездом видел, как работала она на поле,— и не обмолвились. Боялись торопиться со словом: а вдруг девка другого в сердце имеет, либо, чего доброго, откажет им? Ведь их молодец не бесчестный, чтобы отказ получить...

Но хоть и мешкали к делу приступать, а все приветливее говорить начали. Больно приглянулась им Настя, да не хотели только сознаваться сразу. Опять же и цены большой за девку боялись.

Вот и самовар, сияя медными боками, пофыркивает на столе, и посуда расставлена Настей, и разные угощения принесены Трофимовной. Даже Анютка хлопочет у стола, помогая Насте, а гости все еще не говорят, зачем приехали. Только промеж себя изредка переговариваются да на самовар, на чашки и на скатерть пристально смотрят: чисто ли, опрятно, умело ли все делается в доме?

Молодой гость ни на кого не глядит, только на Настю, даже неловко ей. Ни одного слова не сказал еще, а смотрит исподлобья на Настю да бобровую шапку рукой поглаживает, в горсть покашливает негромко.

Оправилась Настя: смелая поступь, громкий голос и веселый взгляд вернулись к ней. Только на молодого гостя прямо посмотреть не может да гостей потчевать не старается, как бы не подумали, что напрашивается. Анютке указания делает:

чтобы хлеб потоньше резала, да чтобы соленые огурцы не руками, а вилкой на тарелку ложила бы.

Самый меньшой, нарумяненный на улице, братишка вбежал в горницу, к столу за хлебом потянулся.

- У-у, бесстыдник эдакой! — бросает ему Настя,— Пошто обедать-то вовремя не приходил?.. Пимы-то в снегу все, иди-тко обмети в сенцах... да нос-то высморкай хорошенько!