Нахал

II

х! Здравия желаю! – громко сказал подошедший к крыльцу, обращаясь к Капочке с веселой, беззаботной улыбкой. – Как ваше здоровье, Капитолина Петровна? А я вам опять поклон и письмо привез и желал бы заручиться ответом, который, надеюсь, услышать лично.

Молодой человек подал письмо Капочке

Это был парень, лет 22-х, одетый в черные шаровары, запущенные в высокие вычищенные сапоги. Синяя рубаха подпоясана черным кожаным поясом. На голове одета соломенная шляпа. Лицо и костюм слегка запылены, видно было, что он только что с дороги. Лицо некрасивое, изрытое оспой, нос вздернутый, губы несколько выпячены вперед, белокурые волосы вились, и небольшие серые глаза его смотрели как-то пропорционально и как будто, видя перед собою что-то непохвальное, двусмысленно улыбались.

- Хорошо, - сказала Капочка, прочтя письмо. – Я напишу им.

- Когда же за ответом прикажите зайти и куда именно? – спросил молодой человек. – Сейчас вам, вероятно, будет некогда, вы, я вижу, собрались повеселиться, а я вам помешал.

При этом он прямо поочередно каждому заглянул в глаза и, не дожидаясь ответа, добавил:

- Вижу, что и компания с вами нескучная… Пожалуйста, продолжайте. Я потом зайду…

И он, приподняв шляпу, удалился.

- Что за птица? – спросил Легкомыслов Капочку, презрительно улыбаясь.

- Это не птица, - поспешил сострить Кумищев. – Это что-то вроде пресмыкающегося, знаете, вроде серенькой ящерицы...

- Просто нахал какой-то, - авторитетно заявила Лидинька, сердито сдвинув брови.

- Нет, в самом деле, Капитолина Петровна, кто это такой? – повторил вопрос Легкомыслов.

- Да просто, крестьянский парень, сибиряк, из нашей деревни, - поспешно и как-то нехотя ответила Капочка.

- Какой он “крестьянский”? Он походит скорее на мясного торговца или на фабричного мастерового…

- Нет, он учился в Семинарии…

- Окончил?

- Нет, кажется, - сказала Капочка и между бровями ее образовалась досадная складка.

Ей стало как-то неловко, тошно, неприятно, точно на ее глазах острым ножом перепиливали уголь. Ей вспомнился ее отъезд из деревни в город и слова этого “крестьянского парня”: “Счастливого пути вам, Капиталина Петровна. Не поминайте лихом нашего брата деревенщину; впрочем, вам там будет некогда: прежде всего нужно будет заботится о нарядах, а затем “он” хороший, пригожий сам навернется, обожжет, обласкает и вы растаете, и как и все девушки кинетесь к нему на шею… Будет ли время помнить о деревне?” Вспомнилось ей также, что она тогда же назвала его прямо “нахалом” и, не подав руки, уехала. Сейчас же она чувствовала правоту этих слов и в то же время знала, что Герасим (так звали “парня”) преследует ее, чего-то от нее хочет, словом мешает ей, стоит на дороге… И под впечатлением этих мыслей она не заметила, как они прошли уже два квартала, а Кумищев уже дважды задавал ей вопрос: “Что вы задумались, или плохие известия получили?