эротический массаж круглосуточно

Набожный

II

ыла у Терентьича соседка кума. Вдова, одинокая и бедная, она довольно часто ходила в дом Терентьнча и помогала его жене по хозяйству и уборке. Терентьич как-то в одну из суббот приколачивал в горнице новую картинку с какими-то угодниками, а кума мыла пол.

Подтыкав подол и завязав на затылке красным платком свои черные густые волосы, она хлюпалась в тазу и громко, без всякой злобы, на кого-то сплетничала своему куму. Лицо ее было розово, щиколотки босых ног белы, движенья проворны и упруги.

Терентьич, казалось, без интереса слушал ее и, когда кончил работу, то, как бы в ответ на её слова, заухмылялся и, оглянувшись кругом, подошел к куме и. сильно шлёпнув её по крутым бедрам, как-то визгливо произнес:

— А яка ж бо ты сдобна, кума!..

- Кум!.. Да шоб те клеймило!.. - взвизгнула кума и, разогнувшись, почесала ударенное место.

А он как-то странно захохотал и, поглядывая на неё через плечо, направился в сени. Его синие прищуренные глаза насмешливо косились на куму из-под белесых бровей и, сверкая плутовством, беспокойно моргали.

Когда же вышел на двор, где его заботливая жена Арина хлопала половики и о чем-то весело разговаривала с соседкой, то он глубоко вздохнув и, поправив картуз, громко произнес:

- О, Господы, Мыкола мылостлывiй!..

С этого дня Терентьич стал всячески выказывать куме свое благорасположение. Подолгу толковал с нею на божественные темы, открыл даже, вопреки своим привычкам, кредит на муку и арбузы и очень часто брал её в число подёнщиц на полевые работы,

На полосе он всегда становился на одну постать с кумой и довольно продолжительно проповедовал добродетель

Заканчивал же свои беседы с нею почти всегда одной и той же фразой:

— От, бачь як воно то... Я, значить, то... як его... нычого не пожалiю, колы што... як его.

Остальное, по его мнению, кума понимала из его прищуренного, моргающего и лукаво смеющегося взгляда...

Обычно кума громко смеялась в ответ и, нагибаясь к снопу, как бы обращаясь к другим жницам:

— Да штобы тебя, этого Терентьича!.. Че уж он и скажет!..

В одни из воскресных дней кума попросила у Терентьича лошадь и телегу, к родне в деревню съездить.

Терентьич как-то особенно пристально посмотрел на нее и, не говоря ни слова, пошел в пригон ловить лошадь, будто он всегда был таким добрым.

И, чтобы кума чувствовала его добродетель, он медленно надевал на лошадь хомут, не торопясь запрягал и то и дело отдавал куме приказания: либо лошадь подержать, либо вожжи подать, либо дугу поднести. А сам все втолковывал ей:

— Воно того, значить,., и лошады не жаль... Тiлькi треба, шоб люды зналы... того, значить... Шобы воны понымалы.... то, як его... Вот примерно я... значить... Пришла п просишь... Воно дать можно... Тилькi то, значить, як его...

И опять лукавые, часто моргающие и прищуренные глаза досказывают остальное. Кума, может, и не поняла того, что они говорят, но Терентьич был уверен, что она понимает.

— Воно и Господь, то... велыт, значить, помогать... А тобi я и без Господа, то... як его... — И Терентьич, проходя мимо, как бы нечаянно толкает плечом в плечо кумы...

- Я то... кума, значить... Тiлькi на выд сердитый, а як до сердця, то воно... то, значить... я добрый... — И новый толчок в плечо, а тоненький рассыпчатый смешок кривит широкий рот. трясет рыжую редкую бороденку. и синие глаза, искрясь, щурятся и учащенно моргают...

Кума хохочет и садится в телегу, а Терентьич, подавая ей в руки вожжи, щиплет за крутое бедро и добавляет на дорогу:

- Вот и то... С Богом, значить... Бачь якш я... То... Як его... Тiлькi смотры, вечером лошадь и телегу мне треба самому... то...

Кума уехала, а Терентьнч, проводив ее смеющимися глазами, поправил картуз и со вздохом произнес про себя:

- О. Господы. Мыкола мылостлывiй!..