Матушкин грех

IV

сю ночь отец Максим не спал. Не спала и матушка, ушедшая из спальни в детскую. И оба не сказали друг другу ни одного слова. Молча провели и весь следующий день и не выходили ни к чаю, ни к обеду, отзываясь нездоровьем...

Ульяна учуяла своим бабьим сердцем недоброе и недружелюбно бросила зачем-то приходившему Павлу Николаевичу:

- Больны они сегодня... Не выходят, - и испытующе посмотрела прямо в изумленные глаза учителя.

И косоглазый Лубарев почуял что-то... Он три раза находил заделье к матушке насчет огорода, которым он заведовал за харчи на кухне. Но все три раза - постоит, постоит у порога, помолчит, помнет в руках шапку, и, прислушавшись к молчанью дальних комнат, бесшумно выйдет вон.

Осунулся отец Максим. Глаза его запали и блестели лихорадочным огнем. А матушка сидела возле зыбки Сонички непричесанная, в какой-то белой распашонке, и то и дело брала на руки ребенка... И только под вечер отец Максим вошел к ней и долго шагал по детской, не произнося не слова, а лишь шумно вздыхая и останавливаясь посреди комнаты с раскосмаченными волосами и крепко сомкнутыми на груди руками.

Матушка кормила Соничку и стыдливо прятала от взгляда мужа свою полуобнаженную и чистую грудь. Этот жест растрогал и в то же время еще больше раздражил отца Максима, в голову и сердце которого все больше заползало ядовитых и неуловимых змей - сомнений.

Все же он, стараясь быть ласковым и задушевным, сказал, наконец:

- Лидинька!.. Умоляю тебя Христом Богом...

Отец Максим скорбно посмотрел на матушку, но увидев совершенно равнодушное и как будто чужое, незнакомое лицо, вдруг оторопел:

- Ты меня не слушаешь?.. - спросил он с возрастающей тревогой. - Что это значит!.. Что это значит, я спрашиваю? - уже шипел отец Максим.

Но матушка, как в полусне, сидела молча и тихо покачивала прильнувшего к груди ребенка...

В душе ее происходило что-то смутное, ее рассудок вдруг затуманился, слух притупился, и вся она как будто окаменела...

Отец Максим бешено бросился к ней со стиснутыми кулаками и вскричал:

- Значит правда, что ты...

Матушка вскрикнула и испугала Соничку... Та вздрогнула, выронила грудь и запищала.

Отец Максим схватил себя за волосы и зашептал:

- Господи, Господи!.. Что я делаю? Ну, расскажи, ну, признайся, что с тобою?..

И сел возле матушки на стул...

Матушка, укачивая ребенка, как бы пришла в себя, вся затряслась, глухо зарыдала и сквозь слезы, сквозь всхлипывания простонала:

- Я же сама не знаю... Я ничего не знаю... - и уже громко разрыдалась, сгорбившись над плачущим ребенком.

Отец Максим смягчился и, приглаживая ее волосы, шептал:

- Ну, будет, ну, перестань... Господь с тобою... Ну расскажи мне все... От чистого сердца... Отчего ты так изменилась вдруг... Что “он” тебе здесь сказал?.. Ну, по чистой совести...