Матушкин грех

III

а трапезою владыко скромно и медлительно ел нельму, почти ничего не пил, и в общей почтительной и напряженной тишине мягко звучал его певучий баритон, обращенный к вспотевшим собеседникам, среди которых был и Павел Николаевич, и местный старшина, и некоторые почетные крестьяне.

- С умилением, с умилением я смотрел по дороге сюда, как колосятся нивы... А какие травы нынче... Благодать Господняя!.. Народу не на что пожаловаться... Молиться Богу надо, благодарить Его... Церковь Божию не забывать...

Изредка из-под каштановых ресниц глаза владыки вскидывались к небу, но потом, как бы случайно, попадали на молодую матушку, затаившую дыханье и не сводившую глаз с архиерея.

- Спасет Христос... Спасет Христос, матушка. - говорил владыко и переводил глаза на бледного, с лихорадочно горящими глазами, отца Максима, все время стоящего на ногах возле стола. - И вам, отец Максим, грешно роптать... Грешно гневить Создателя... Какою он вас наградил подругою... Совсем еще дитя невинное, а уже хозяюшка хорошая и, думаю, жена прекрасная...

- Благодарю Господа, преосвященнейший владыко! - потея и строго сверкая глазами в сторону матушки, отвечал отец Максим.

Павел Николаевич украдкой взглянул на архиерея, и на отца Максима, и на матушку и почему-то опустил глаза, а на молодом свежем лице его выступил румянец.

- А что же, - обратился архиерей к матушке, но в ту же минуту опустил глаза на свои белые холеные руки. - А что же: уже и детки есть?

- Имеется одна, девочка... Софья по имени, - поспешно ответил отец Максим...

- Прекрасно... Прекрасно... А сыночка не было?

- Нет, преосвященнейший владыко... Два года только, как бракосочетались...

Матушка вспыхнула, сомкнула задрожавшие руки пониже груди и взволнованным, благоговейным голосом сказала, по-детски прямо смотря в глаза архиерея: