Любава



- А я думала, ты и правду богатый! - презрительно сказала она Тырлыкану и стала греть озябшие руки над огнем.

- Пошто не богатый? - поспешно возразил хозяин. - Вон гляди: четырнадцать пар сум разного добра... - Он указал на свою постель, намощенную из звериных шкур на множестве кожаных, толсто набитых чем-то сум. - Вот шкуры много, вот серебро много... Лошадей, однако, триста будет, баранов, поди, две тысячи будет... Пошто не богатый?..

- Ну богатый, так покорми чем-нибудь!.. Проголодалась как собака.

- Пошто собака!.. - заступился за нее Тырлыкан. - Собака не надо!..

И он суетливо начал рыться в берестяных коробах, доставая баранину, медвежье сало, темно-серый, как куски земли, копченый сыр и сухие городские пряники.

Впервые Любава ела из калмыцких рук. Ела, морщилась и говорила:

- Лучше бы сама я мясо-то изжарила... А то, того гляди, стошнит.

Тырлыкан рассыпался мелким, тоненьким смешком:

- Айда, ступай за меня замуж, - все сама будешь делать... Избу новую по-русски сделаем... Айда!.. Хе-хе-хе...

И Любава не ответила. Любава промолчала и перестала есть, задумалась, глядя на огонь. А Тырлыкан, как бы почуяв что-то, уже не усмехался и говорил не умолкая:

- Вот: Тырлыканом звать меня не надо! Звать Степан Василич надо... Коней много, баранов много, коров много... Деньги есть... Вот: хозяйка будешь!.. Иноходый конь отдам хороший, чегэдэк сошью богатый... Избу сделаем по-русски, новую... Вот - живи... Айда!? - и спрашивал и приказывал Тырлыкан Любаве.

Но Любава все еще молчала, задумчиво глядя в огонь. Уставшее и промерзшее тело разомлело возле огня и просило отдыха... Но в душе было беспокойство, и вспыхивали короткие вопросы-мысли: "А как утром по следам найдут?.. Придут сюда да бить начнут... За косы поволокут... А где Барбоска?.."

- Где моя собака? - спросила Любава у молчаливого Сапыргая.

- Ступай, найди! - приказал Тырлыкан племяннику. Сапыргай вышел, а Любава снова оглядела грязное, прокопченное в дыму и такое чужое, дикое жилище. А усталая мысль подсказала: "Если найдут да увезут домой - теперь уж совсем житья не будет".

А следом за этой другая шептала: "Зато первая богачка будешь... Сядешь на лихого коня - всем бабам тошно станет... И муж - куренок... Что захочешь, то и сделаешь..."