Колдунья




И боязно Анке и весело.

— Ты чего хохочешь, халда? — обертывается к ней Митрий.

— Так, дядюшка Митрий, чудно мне-ка, что сани-то прискакивают!..

— Держись крепче!.. — хвалится Митрий и только вожжи натягивает.

На заимок Ивойлы Антропыча уж вся новая родня съехалась.

Дьяк Данила Авдеич молитвы прочитал скоро, свечки из желтого воска и на вершок сгореть не успели перед старинными образами — вот и все тут браченье. Свели Анку с Федотом и в холодный амбар на часок заперли. Федоту ничего не доспелось, он зверь-зверем и горяч, как банная каменка, а Анка хоть и дородная девка, а съежилась комочком и в руках нарукавник сжала крепко-накрепко, даже ладоням больно.

Темно, мышами пахнет... Холодно!..

А он ровно озлился даже, схватил и смял ее под собою, как волк ярочку... Ровно она враг, а не друг ему... Через неделю родители приехали. Куда деваться? Помирились, отгуляли и Анку оставили, простили. Стали жить. Только свекровка Мавра ко всему придирается. Все ей не ладно, все не баско да не по-людски. Анна терпит, но обряды новые никак не даются ей. В чем-либо да не сходятся. На молитве перед обедом надо руки сперва под мышки положить, а потом уж креститься и кланяться, но Анна забывает об этом, и Мавра кричит ей:

— Еретичка! ...

И ложится-то Анна рано, и встает-то поздно, и делать-то она ничего не умеет!..

Поедом съела свою сноху Мавра.

Анна слушается и молчит, терпит и к мужу ласкается как умеет. Смотрит: и муж стал к ней холоднее, по ночам щиплет, толкает кулаком в бок, изгаляется непристойно всячески. Знает Анна, что это свекровь расстроила, а все-таки молчит и терпит. Во всем покорно спрашивается у свекрови, на всякое дело благословения просит, утром и вечером в ноги по обычаю кланяется. Но косо смотрит на. нее Мавра и будто таит что-то в сердце, будто знает что-то худое о снохе, да говорить только не хочет. Пришли святки. Накануне Федот гулял, а когда он пьян, то добрее к Анке. Она ночью потешала его, по волосам гладила и ласковые слова, как умела, говорила ему... Он долго не спал, нежился, спину велел почесать ему да песни петь потихоньку. Старуха из другой избы слышала, что сноха ночью в темноте поет, но смолчала... Виду не подала. Анна провозилась с мужем, как с малым ребенком, да и проспала поутру. Проснулась — уже рассветало... Вскочила, заторопилась. Наспех умылась и Богу помолилась: “начал” положила. Посмотрела — квашня перетронулась.

Она скорее на чердак, трубу открывать побежала. Побежала да там у трубы уже и вспомнила:

— Ведь я у батюшки да у матушки не поблагословилась сегодня!.. Испугалась. Да чтобы как-нибудь сгладить свою вину, взяла да и в трубу-то крикнула для сокращения времени:

— Батюшка и матушка, благословите!..

Мавра всплыла па ноги, подняла крик, выбежала к сыну:

— Ты слышал, а?.. это что такое?! Это разве не дьявол! Да она колдунья.

Теперь на всем нашем доме проклятье ляжет! Чур меня, чур!..

Анна, с растерянным и испачканным в саже лицом, уже спускалась с лестницы в сенях. Мавра кричала, отплевывалась, лепетала молитвы... Старик, спросонья почесывался и охал с похмелья. Федот, как был в одной рубашке и штанах, так и выскочил в сени. Схватил за длинные толстые косы Анну и бросил ос на холодный пол. С ухватом выбежала Мавра и стала бить сноху, приговаривая:

— Не тебя я бью, а окаянного! Окаянного! Окаянного!.. Федот озверел, увидев обнаженное тело жены, и стал терзать его и топтать. Старик сидел в избе и слушал вопль и шум в сенях и боялся тронуться с места... Только шептал:

— Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй нас!..

Потом Мавра побежала к родителям Анны и там затопала на них, закричала:

— Вы антихристы, еретики! Вы кого нам отдали?.. Дьявола, колдунью!.. Идите и возьмите ее назад, не надо ее!.. Она в трубу стала вызывать нас!.. Возьмите, уберите ее скорее, антихристы!..

Анну увезли домой, еле живую и искалеченную...

Она не умерла, но стала хромой и безрукой... Она теперь уж никому не нужна, и кум Митрий не приедет на лихой паре воровать ее в лунную зимнюю ночь...

Федот женился “на свод” на другой пшеничной девке спасова согласия и живет преславно...

А Анну все в деревне зовут колдуньей и говорят, что ее сушит бес...