Гость



Но Агния Сергеевна смотрела на ребенка новыми, никогда невиданными Аполлоном Борисовичем глазами, в которых вспыхнули огоньки и любопытства, и жалости, и как будто ласки...

- А ну-ка, дай, Ермиловна, я подержу его...

- На-тко, барыня, возьми!.. Ишь, Бог-от не нашел тебя своим, дак хучь чужого подержи.



- Какой тяжелый!.. - прошептала Агния Сергеевна, расширив ласково заулыбавшиеся глаза. - Сколько же ему времени, как ты думаешь, Ермиловна?..

- Да не сейчасошный... Должно, кормленый уж. Ишь, шарит рылом-то...

Ребенок замолк, прислонился к упругому, почти девическому бюсту женщины и тыкался беззубым ртом в тонкий батист ее капота...

- Он хочет есть! - вдруг зазвенела Агния Сергеевна и засмеявшись, точно от щекотки, протянула ребенка Ермиловне. - Возьми его: он хочет есть!..

Но когда Ермиловна взяла ребенка, Агния Сергеевна снова наклонилась над ним, рассматривая его розовое, пухлое личико.

- Вихрястенький, курчавый какой!.. А ну-ка дай, Ермиловна, я еще подержу его.

Аполлон Борисович продолжал смотреть на жену, которая, казалось, забыла о его присутствии и о том, что было в кабинете час тому назад. Оживившись и повеселев, она смеялась около человечка, качала его на руках, играя им, как маленькая девочка куклою...

Затем, прижав ребенка к груди и подняв задорно смеющееся и торжественно-сияющее лицо на мужа, она вдруг проговорила молодым веселым голосом:

- А знаешь что: я его возьму себе!

- Ну, что за фантазия! - ответил он, но нерешительно, и ласково глядел в ее глаза, такие новые, простившие и полные любви к чему-то неизведанному и большому.

- Нет, я возьму его! - решительно и не переставая улыбаться, говорила она и неумело качала ребенка на руках, смотрела на него и, улыбаясь, повторяла:

- Возьму, совсем возьму!

Ермиловна постояла, поглядела на барыню, хлопнула по бедрам сухими крючковатыми руками и наставительно произнесла:

- Возьми-ка, да вскорми!.. Это Господь тебе утеху посылает... Возьми, барыня, возьми!

- Ну, что же, если хочешь... Я ничего не имею против, - сказал Аполлон Борисович и тоже для чего-то взял из рук жены и покачал ребенка. - Добро пожаловать!.. Добро пожаловать, мой сударь! - пошутил он, глядя в узенькие синеватые глаза ребенка, и снова передал его жене.

- Бери! Назовем его Кирилл Аполлоныч!.. - добавил он и, весело осклабившись, пошел в свой кабинет.