Гость



Она слабела, глаза ее моргали чаще, она отмалчивалась на вопросы, как бы придумывая ответы, а он все больше свирепел и мучился, и в муках этих забывал, что говорит, и оскорблял жену, навязывая ей невероятные проступки.

Наконец, она совсем устала и перестала возражать. Полураздетая, она сидела на краю кровати и, уронив на руки голову, примирено говорила потухшим голосом:

- Ну, хорошо... Хорошо... Я все тебе скажу... Только, ради Бога, не надо так глядеть... Клянусь тебе - ничего тут нет дурного!.. Ничего!.. Впрочем, есть, конечно... Есть... О, Господи!... Это же пытка!..

Она была так беспомощна и в то же время так близка ему, так много раз обласкана, что у него больно сжалось сердце... Но он был полон гневного ожидания и торопил:

- Говори же, говори!..

- Я скажу... Я скажу... Только ты, пожалуйста, не гляди так ужасно... Сядь сюда... Поверь же мне, что ничего такого... Но, Боже мой... Я, действительно...

Но не приходили нужные слова, не смела, не умела сказать то, что было надо и что казалось жутким...

Она чувствовала, как мучается он, как он застыл со сгорбленной спиною, с искаженным мукою лицом и ждет... Скорее надо было как-нибудь ему сказать, и она сказала внезапно, строго, откуда-то вдруг взявшимся грубыми, короткими словами:

- Ну, да... Ну, да! Я сделала выкидыш!.. Он меня лечил... И я больна сейчас!..

Она сидела на кровати сгорбленная, жалкая и будто ждала, что он сейчас обрушит на нее потолок и раздавит ее, убьет...

Но он почему-то вдруг затих, лицо его вытянулось, окаменело, и сам он весь подался к ней, сомкнул ладони у подбородка и тихо-тихо простонал:

- Да что ты говоришь?!

С тех пор и началось...

Она, действительно, была больна, поминутно раздражалась, быстро стала дурнеть, озлобляться на все окружающее...

Тяжелым, безобразным сценам не было конца.

Аполлон уже сам возил ее к доктору Квитко, следил за ее режимом, сердился, когда она съедала что-либо не по рецепту, и по целым дням ходил подавленный и угнетенный.

Когда же она вдруг забывала о болезни и, туго затянувшись в корсет, спешила куда-нибудь для развлеченья, он не выдерживал и снова грубо оскорблял ее:

- Ты не отдаешь себе отчета в том, на что ты способна! Ты... ты просто похотлива! И для этой похотливости ты совершила преступление и с легким сердцем развлекаешься!..

Она вдруг сбрасывала с себя нарядное платье, топтала его ногами, разбивала об пол флакон с духами и билась в истерике до тех пор, пока Аполлон не начинал за ней ухаживать и вымаливать прощенье...