Ефимкин хлеб


* * *

В самый Ильин день Матрена пошла на пашню по ягоды, да по пути и хлеб, Ефимкин осминник, поглядеть... За нею увязался и Ефимка.

Сидор был на пашне. Он всю страду не выезжал от туда. В этот день он праздновал.

Матрена попросила показать ей, где Ефимкин осминник, так как ей будто бы не найти того края полосы, который ей отведен Сидором перед Троицей. Слишком изменяют все высокие хлеба.

Сидор повел Матрену по зеленой меже, мимо густой и чистой пшеницы, мимо свежескошенных пахучих трав и указал на знакомый край.

Ефимка, босой и часто накалывающий о кошенину ноги, забрел в хлеб, по которому идти было занятно и мягко. Его белокурая головка то и дело скрывалась и ныряла в шелестящих волнах буреющей пшеницы.

Матрена, давно не бывавшая на пашне и считающая себя хорошей жницей, качество хлеба определяла так:

- Ох и нажиниста, матушка, будет... Здесь, что ни шаг, тои сноп.

- Н-да, ежели Господь сохранит - отдохнет народишко... Замотались в нуждишке-то все... Я прикупил уж на еду-то...

Сидор опасливо поглядел на небо, которое нынче уж очень щедро было на влагу... Посмотрел на непросохшие еще ряды покоса и подумал:

- Потерпел бы Господь... Будет бы уж его, дождика-то... А то как бы не вылегли хлеба.

Из-за юго-западного горизонта, выворачиваясь черно-синим клубом, показалась туча... А вскоре прямо на юге появилась другая... Тучи быстро выползали на средину неба, густели и отдаленно погромыхивали...

- Ишь, братишка, Илья пророк, еще видно покропить хочет!.. - сказал Сидор, не смея роптать на несвоевременный распорядок Ильи.

Ефимка слыхал об Илье и знал, что это самый сердитый святой; что он форсисто ездит по небу на колеснице и, должно быть, колесница эта очень большая, коль скоро от ее колес такой гром происходит. Да и небо, надо быть, не совсем гладкое, а каменистое и ухабистое, потому что слышно, как часто колеса Ильиной колесницы задевают за камни, роняют их и трещат, скатываясь под горку... Даже искры летят другой раз...

Туча заволокла солнце и по нивам побежали высокие волны, как по настоящему озеру.

Все поспешили в балаган.

Гроза началась и пролетела быстро. И когда снова выглянуло солнце, то стало как-то ослепительно светло и холодно...

Во время грозы Ефимке казалось, что Илья задел своей телегой за целую гору и сломал о нее свои колеса.

Потом ему казалось, что Илья остановил своих коней и, осердившись на помешавшую ему гору, начал ее огромными глыбами разбрасывать по небу... Ефимка боялся, что Илья проломит небо, и тогда берегись земля, то и его, Ефимку, раздавит как малую козявку... А когда зашумел и затрещал крупными круглыми льдинками град, и когда совсем оцепеневший Сидор для чего-то выбежал из балагана, но ушибленный в голову, в плечо и в щеку, вернулся снова в балаган. Ефимка задрожал от страха и потихоньку заскулил.