У истоков Ергола

Из серии очерков "В уголках Алтая"

Eргол - это один из первых притоков Чарыша: он берет свое начало в Кыйсынских белках.
Поездку свою совершил в середине июня 1910 года, главным образом, с целью проверить карту, изданную Главным Управлением Алтайского Округа, как приложение к труду г. Швецова Горный Алтай и его население. (т. 1, изд. 1901 г.) По карте значится, что истоки Ергола отстоят от истоков р. Кайсына, по крайней мере, верст на 10-15, а на самом деле, по словам некоторых тюдралинцев, обе эти речки вытекают из одного небольшого озера.

Моим проводником был тюдарлинец Егор Басаргин, бывший "промышленник", то есть охотник. К истокам Ергола мы отправились не по самой реке, а стороной, для сокращения пути, ибо если ехать вдоль Ергола, то вряд ли и за целый день доберешься до его начала.

Из Тюдралы выехали в восемь часов утра, и через пять часов езды по горам, усталые добрались до озера. Но тут меня ждало разочарование: озеро оказалось крохотным (оно питалось водами белка, находящегося саженях в пятидесяти от озера), русло же Ергола было совершенно сухое, и питался он только водами своих четырех правых притоков, шумно бежавших с белков, отстоящих от былого начала Ергола версты на три к северо-востоку. Из озера вытекает лишь маленький ручеек в юго-восточном направлении, но вряд ли то был Кайсын, скорее это был какой-нибудь его левый приток. Сам же Кайсын начинается, вероятно, несколько дальше, южнее, откуда, действительно идет какой-то горный ручей по довольно глубокому ущелью. Как бы то ни было, во всяком случае, поездка оправдалась, так как, хоть и частично, удалось доказать, что Ергол в верхнем течении подходит почти к самому Кайсыну.

В виду того, что в этот же день я хотел попасть на водопад, находящийся приблизительно верстах в 8-9 от устья Ергола, про существование которого знали только двое: Егор Басаргин да его товарищ - охотник, то ограничился только тем, что сфотографировал озеро и белок, питающий его, а затем тронулся в путь, сначала на запад, потом на северо-запад. Дороги никакой не было, потому езда была крайне затруднена: пробираться приходилось или по гребням или по склонам гор, нередко усеянным большими и мелкими камнями. Попадались и такие места, где, кажется, споткнись лошадь, и... поминай, как звали.

Был уже вечер, когда мы остановились на ночевку. Место, на котором устроили привал, отстояло от водопада на две-две с половиной версты.

На другой день, в шесть часов утра, я, в сопровождении проводника, отправился смотреть водопад, оставив вещи и лошадей на месте ночевки без всякого присмотра. С собой, ввиду трудности пути, захватили, на всякий случай, лишь ружье с десятью патронами да револьвер.

Дорога шла по логу или, лучше сказать, мы шли по логу там, где в летнее время едва ли, по словам Егора Басаргина, ступала нога человеческая. Лог сплошь был усеян камнями всевозможной величины, причем, камни эти были покрыты то мхом, то ветвями свалившегося дерева, то ракитником и т.п. - все это свидетельствовало о работе вешней воды. Идти было очень трудно и неудобно. Я и мой проводник несколько раз падали. Наконец, через два с половиной часа мы подошли к цели нашего путешествия. Оставалось лишь спуститься почти по отвесной скале сажени три и глазам должен был представиться весь Басаргинский водопад.

Так как лишь часть водопада (о чем я узнал только потом) была видна с того места, где мы остановились на отдых, то вниз из-за усталости я не спустился, в чем потом сильно раскаивался.

С того места (на краю обрыва), где я стоял, водопад представлял громадный горный поток, шириною около двух с половиной саженей, который, будучи сдавленный почти отвесными скалами, с шумом скатывался с камня, вышина которого была не менее трех с половиной сажен. Шум, быстрый скат водной массы, брызги - все это представляло собою грандиозное зрелище.

Посидев с полчаса, и вдоволь, так сказать, насладившись величественной картиной, мы тронулись в обратный путь. Солнце уже стояло высоко и, хотя мы шли все время под тенью деревьев, вскоре почувствовали жажду, которая все более усиливалась. Но, подобно Танталу, мы были около воды, но в то же время не могли утолить жажды, как говорят тюдралинцы, "утешиться".

Идти обратно было в общем удобнее, так как мы избрали другой путь, но наклон был так крут, что силы наши быстро падали и через каждые 10-15 минут мы принуждены были располагаться на отдых. Наконец, кое-как добрались мы, усталые и измученные, до стоянки, пройдя не более четырех-пяти с половиной верст. Отдохнув и закусив, в три часа дня мы отправились домой в Тюдралу, держа путь на запад. Солнце немилосердно палило нас своими лучами, но когда мы переезжали через брод (которых нам попалось три), становилось прохладно. В семь часов вечера мы были в Миндое, а в девять часов тридцать минут - в Тюдрале.