У врат мировой общины

Г. Д. Гребенщиков
У врат мировой общины
Письмо избачу N. N. На Южный Алтай
Из цикла очерков "Гонец"

17 Ноября, 1927

Не только знаю ваши чудесные места, но и много раз бывал в вашем селе. И на бурной Громотухе был и даже поднимался на вершину Ивановского хребта. Однажды из долины Убы (цела ли там староверческая община женщин тружениц?) верхом на своей лошади, дикими дебрями по горным тропам поднялся в Риддерск. Это было летом в 1910 году, когда мои дедушка и бабушка еще здравствовали и жили в своем домике почти в центре Риддерска. Там остались мои два дяди -- Иван и Константин Лукичи. Если уцелели от войны и прочих бед, то, вероятно, среди вас там работают. Горняки природные. Между прочим, дядя Костя моложе меня на два года. Дедушка мой был молодчина. У него рождались сыновья после появления на свет младших внуков. Скончался он в Риддерске в 1911 году, на девяносто втором году, если я не ошибаюсь. И умер замечательно. За 50-летнюю свою беспорочную службу в горных ведомствах он выслужил пенсию в 9 рублей в месяц, и все-таки до самой смерти где-нибудь работал, больше писарем. А в последние годы -- пасечником на заимках. Однажды рано утром, встал, умылся, причесался, сходил на базар, купил свежего мясца и заставил бабушку состряпать пирожки. А сам на минутку прилег отдохнуть. Долго бабушка возилась с пирожками, они, горячие, были на столе, вместе с фыркающим самоваром. Пошла будить своего старика, а он уснул сном непробудным. Я сейчас с особенным чувством вспоминаю дедушку потому, что он был крепкий, никогда не болевший, с калмыцкой узкой бородкой и, когда бывал навеселе, подергивал плечами и весело покрикивал:

-- "Народы!.. Народы!".

Помню, в нашем руднике и меня, маленького, за мою склонность к писарству, дразнили: "народы"... И это полу шуточное слово призыва к народам, неведомо почему часто произносившееся моим дедом, заставляет теперь меня видеть в нем как бы символ. Ведь то, что пишете вы о Риддерском, что именно там возникает такое строительство -- меня ничуть не удивляет. Это только начало -- подождите, мы еще при нашей жизни увидим на Алтае замки из золотистого порфира и из зелено-волнистой яшмы. Дождется Алтай, когда придут полюбоваться его красотой и богатством со всех концов земли, именно: "Народы".

Между прочим, лет пятнадцать назад одна юная в то время девушка, дочка риддерского уставщика Георгия Ивановича Ватмана -- Евлалия в "Вестнике Европы" напечатала чудеснейший маленький рассказ "Розовые мальвы". Непременно в вашем клубе вы должны как-нибудь прочесть его на одном из ваших литературных вечеров. Вы встретите там смысл большого значения. Евлалия Ватман потом вышла замуж за моего однопоходника во время мировой войны сибиряка Н. А. Орлова. Он умер в Берлине в 1926 году. он был одним из деятельнейших коммунистов при Ленине и замечательным писателем. Однако, его прекраснейший роман "Диктатор" до сих пор не появился в Советской России по каким-то цензурным соображениям и ждет своей очереди в портфеле нашего алтайско-американского книгоиздательства "Алатас". Как странно и, скажу, мудро складывается судьба некоторых литературных произведений. Алтаянка, родившаяся и выросшая в Риддерске, Евлалия Ватман, будучи очень талантливой и образованной писательницей, принесла в жертву все свои способности, чтобы любимый ею человек закончил крупную художественную вещь. И эта вещь не появилась в печати по целому ряду трагических случайностей. Однако, я уверен, роман Н. Орлова появится именно тогда, когда он будет более всего нужен и когда, быть может, тот же Риддерск, ныне начинающий греметь на всю Россию своей индустрией, будет воплощать в жизнь то волшебное техническое изобретение, которому посвящен роман Орлова. Если захотите, я могу прислать вам несколько отрывков для прочтения в вашем кружке. Как знать, быть может, мысль о создании той чудо-машины, на которой носятся в романе герои Николая Орлова, у кого-либо из российских техников уже рождается в мозгу и образы романа помогут ей оформится. Я потому заговорил об этом романе, что он является как бы продолжением романа Федора Гладкова "Цемент". Если там с огромным мастерством показана мощь созидательного труда, то в "Диктаторе" Орлова дана мощь человеческого разума, который в конце концов и учреждает мировую диктатуру и покоряет какофонию всемирных политических раздоров и кровопролитных войн. Ведь и гладковский рабочий, коммунист Глеб, не мог обойтись без творческого разума буржуазного инженера Клейста. Так что, как видите, ваши вопросы совсем не застают меня врасплох. Но я не хотел бы в ответ на них ограничиваться собственными рассуждениями, а потому давайте разберемся по порядку, чтобы даже и намека не было на бесполезный спор. Среди русской интеллигенции всегда существовало мнение, будто из споров рождается истина. Мне же приходилось наблюдать, что из споров рождаются только ссоры и взаимное непонимание.

Поэтому, хотя ваши вопросы имеют строго-допросный характер анкеты, я хотел бы видеть в них только полезную любознательность, тем более, что вы, видимо, достаточно начитаны. К сожалению, нашей встречи в Усть-Каменогорске я совсем не помню, так как тогда вы, вероятно, были совсем мальчиком.

Итак, вы спрашиваете:

    "Как можете вы из своего прекрасного далека помочь нам проходить свой путь бережно, полезно и красиво? И как можем мы радостно творить мечту о светлом будущем, когда мы не мечтатели, а практики?"

Вы как раз живете среди гор и как раз работаете среди горняков, которым отлично знакомы поиски в горах золотоносных белых кварцев.

Когда вы спускаетесь куда-либо на равнину, скажем, по долине Иртыша ниже Усть-Каменогорска, по долине реки Иртыша ниже Усть-Каменогорска, и когда ваш взгляд невольно тянется за поисками белых скал -- вы увидите за сто слишком верст возвышающиеся над плоскогорьем три конусообразные вершины, называемые Аиртау -(по-казахски Вилы-Гора) -- не возникает ли у вас желание одолеть это стоверстное пространство, подняться на высоту и оттуда с какою-то орлиной зоркостью насладиться широтой горизонта? Это чувство, конечно, не всякому доступно, но оно иногда вызывает ряд необычайных мыслей, которые у одних выливаются в звуки музыки или песни, у других в стихи, у третьих в красочные сочетания на полотне. Отчего это бывает? Отчего даже у древних наших предков, полудикарей, было стремление создать какие-либо памятники о себе, курганы, оставлять писаницы на камнях? Очевидно, есть у человека нечто, кроме его воли к жизни, кроме жажды к материальным благам, что влечет его к вечному, к несмываемому временем, к не умирающему никогда началу. Не назовете ли вы это зовом далей, зовом будущего, велением закона о бессмертии? Таким образом, мечта о будущем -- есть уже начало нашего бессмертия. И чем красивее эта мечта, чем действеннее ее воплощение в жизнь -- тем она радостнее, а радость -- это уже ощущение бессмертия. И разве не естественно, что человек должен учиться именно в действии проходить свой путь к этой радости и именно бережно, точно также, как по каменистой и обрывистой тропе на высоту!