Сердце умнее разума



Никогда не забуду случая в Лос-Анджелесе во время последнего землетрясения, когда в загоревшийся дом бросилась девочка, игравшая в этот страшный момент на улице. Каким счастьем горели ее глазки, когда она вынесла на своих ручонках маленького котенка... Оказывается, она бросилась, забывши об опасности для себя, но помня о грозящей гибели для животного, и даже не знала, какой героизм и какой пример для взрослых она совершила, спасая из-под валящихся стен и из пламени своего любимца.

От нас даже не требуется такого героизма. От нас нужен посильный для всякого из нас вклад, для нас же выгодный, ибо всякое добро всегда по законам равновесия воздается сторицею. Отдавая, всегда получаешь. Делая добро для других, еще более делаем для себя, для утверждения своего бытия в грядущем. Отдавая кусочек своего сердца будущему поколению, мы только утверждаем свое бессмертие, сохраняя непрерывность доброго начала нашего сердца, нашей духовной сущности.

Вот почему мне хотелось горячо приветствовать всех русских и нерусских людей, помогающих Обществу помощи детям русской эмиграции. Не могу попутно не выразить своего восхищения перед непрерывным подвигом этого Общества, несущего тяжелую работу собирания средств в эту ужасную эпоху общей безработицы и растерянности. Мне кажется, что это Общество не угашает духа и сострадания потому, что оно согрето женскими сердцами, как другое наше высокополезное Общество -- Фонд помощи писателям и ученым. По крайней мере, пусть не обижаются мужчины -- члены этих Обществ, ибо если они несут свою не менее тяжелую работу, то несомненно, что их ведут самоотверженные женские сердца.

Правда, нельзя не отметить и таких отдельных работников, как А. П. Дехтерев в Болгарии, где он ведет, вот уже десять лет, свою Маленькую Россию, воспитывая и спасая брошенных или беспомощных детей, но, как мне известно, и он это делает в значительной степени при помощи нашего нью-йоркского Общества помощи детям русской эмиграции: другими словами, в то время как многие организации чахнут и закрываются, приводя все резоны и всю логику невозможности их существования; в то время как все разумные мужчины исчерпали весь свой разум для продолжения борьбы за доброе начало бытия, когда вся борьба против общего врага -- нашего духовного саморазложения всячески переключена на взаимоистребление, на измышления против ближних соратников, и в этом отношении пресловутый разум дошел до наготы клеветничества и законченного идиотизма. Посмотрите на наши взаимные расколы и нескончаемые распри -- в это подлое время кое-где огоньки истинного исполнения трудного христианского долга и, главным образом, при помощи женского сердца: это они и в сестричествах помогают и облагораживают отношения к Храмам Божьим, они и в черной работе воспитания детей школьного и дошкольного возраста, они и в муках рождения и в радостях любви и семейного счастья, они и на голгофе материнства и горьких разочарований в своих возлюбленных, они и в язвах поношения за невольные ошибки, они и под камнями презрения за чужие грехи, они и на славных постах всякого утешения и скорой помощи страждущему отцу, мужу, брату, сыну, близкому и далекому другу и врагу, --

    "вся, иже прияша скорбию и любовию во имя Господне"...

В то время, когда мы в буднях нашего равнодушия ко всему страшному, совершающемуся вокруг нас, каждодневно проходим мимо голодного или обездоленного сироты, попробуем вспомнить не о муках и о страданиях этого ребенка, а о том, какою болью обливается где-то, быть может, в больнице или в заточении, пусть даже в вертепе, сердце матери такого ребенка...

Попробуем представить, как скорбит душа преждевременно ушедшей матери, покинувшей своих сирот в чужом краю, без единой родной души, без угла, без крошки хлеба, а на одну лишь волю Божию. И вот в нашем лице может выразиться эта воля Божия! От нас зависит воплотить в сердце слабого ребенка искру благодарности -- этого начала красоты духовной. а Потому будем наполнять добрые начала нашего делания чувствами женского сердца, попробуем поставить себя на место матери, видящий плач голодного ребенка и не могущей дать ему хотя бы маленький сухарик. Попробуем на время отказаться от всех наших самых гениальных раздумий о том, чей это ребенок да почему он такой неприглядный или неблагодарный, а просто вспомним, что и у нас есть сердце, которое умеет чувствовать, жалеть, любить. И испытаем мало кому знакомое переживание -- чувство новой, почти детской радости. Это будет доказательство того, что сердце умнее разума, ибо оно приближает к самому основному символу бытия человеческого -- к радости жить, гореть и светить ближнему, а не копить и не подбрасывать соседу дохлых кошек.

    "Будем жить сердцем, чтобы не выродилась наша жизнь вдали от нашей родины и от народа, державшего на своих плечах всю нашу державу в течение целого тысячелетия до тех пор, пока его не научили наши западники жить разумом"...

Ибо мы теперь достаточно убедились в том, во что это вылилось для нашего народа.

Нет разительнее примера, как это наше великое "горе от ума", а потому обратимся снова к самому простому, детски наивному, но всесозидающему Русскому Сердцу.

А разум послужит ему наилучшим образом.

Сердце научит его.

15 сентября 1933.
Чураевка