Радонега

Радонега
Из цикла очерков "Гонец"
Дорогие друзья!


После долгого молчания я решил написать это письмо тем из вас, кто еще не утратил редкую ныне способность: верить, надеяться, мечтать. По нынешним временам - это наивно, но наивность - первое качество юности, присущее не только молодежи, но и наиболее счастливым старцам.

В нашу страшную эпоху всеобщего упадка веры в ближнего, в эпоху горьких разочарований и потрясающих предательств, в эпоху умерщвления идеалов вообще - нам так необходимо хоть во что-либо поверить, хоть чему-либо порадоваться, хоть о чем-либо наивно помечтать!

Да, вы правы, упрекая меня в том, что иногда, вместо расширения, я суживаю свой путь. Я сознательно ухожу с большей разбойничьей дороги на глухую, узкую, лесную тропу. Но это не значит, что я ухожу от людей. Это значит, что мне хочется уединенно, крепче и глубже о них подумать, а еще лучше что-либо сделать, испытать выносливость своих физических и духовных мускулов; проявить простое трудолюбие, проверить себя: могу ли сделать сам, о чем пишу и к чему зову других. Но... "Горе мне, аще не благовествую!" - однажды воскликнул апостол Павел.

В нашем суетном и многогрешном бытии мы, конечно, не достойны даже и сравнивать себя с благовестителями высших истин жизни, но искать их, но мечтать о них и действенно испытывать, по силе разумения укреплять в себе светлые идеалы, полученные нами в наследие от истинных подвижников прошлого, - это мы можем и должны.

Поэтому считаю уместным и своевременным наш вопрос о том, что я подразумеваю под словом "Радонега"?

В мыслях мой ответ складывается очень просто, а словами объяснить его сложнее. Однако постараюсь уточнить его, как сумею.

"Радонега", как слово, происходит от древних русских понятий, столь созвучных и даже дополняющих одно другое слово: "Радуница" - послепасхальный день поминовения родителей, родителей усопших, но давших нам жизнь; "Радуга" - спектральная гармония солнечных образований полукруга на небесном склоне после большого летнего дождя. Само это явление природы дает чудесное знамение, прекрасное и во многом символическое. Отсюда непосредственная связь со словом "Радость" - нечто малообъяснимое физически, но явное в смысле возвышения наших эмоций, нашего духа, как бы позванного небесной радугой в высоту, в неведомый нам мир возвышенных чувств и устремлений.

Чтобы логически и символически связать эти три понятия в одно нам более понятное и глубоко знаменательное, само собой напрашивается древнее русское слово "Радонеж" - скромный, ныне почти позабытый и уже не существующий подмосковный городок, из которого произошел один из величайших строителей нашей Родины - преподобный Сергий Радонежский.

Но так как в своей книжке "Радонега" мне хотелось собрать и выразить мысли и образы не только о Прошлом, но создать из них послание (message) к Грядущему, то есть, опираясь на примеры Прошлого, как бы вынести некий урок для Будущего, я и решил назвать свою книжку этим новым словом "Радонега". Пусть это новое слово несет в себе добрые старые семена для нового посева. Пусть в этом понятии прозвучит кроме исторических справок призыв к новому действенному построению той Обители Духа, которая ныне столь кощунственно повсюду разрушается.

Как я уже сказал, я сделаю это по мере своих сил и разумения, не претендуя на безукоризненность своего труда, тем более, что размеры этой книги мне не позволяют использовать все собранные материалы полностью. Да и как послание, как призыв к разрозненным сердцам, она не должна быть громоздкой.

Чтобы дать отчет о мотивах, побудивших меня сделать отступление от своих обычных светских писаний и написать "Радонегу", я позволю себе несколько уточнить эти мотивы.

Прошло уже почти десять лет с тех пор, как мой Гонец передал вам мои первые письма с Помперага. Сколько воды и крови утекло с тех пор! Сколько ушло испытанных друзей, сколько братьев превратилось в недругов! Сколько погибло надежд и дивных намерений под осколками разбитой Правды Прошлого! Все эти десять лет я все же высидел на Помпераге, правда, с большими пробелами в своей программе и с огромными моральными и трудовыми потерями. Многое не выполнил, как того хотелось. Но несколько больших путешествий по Америке и два из них от Атлантического до Тихого океана и обратно оказались сверх программы. Они ободрили, окрылили мой дух и многому научили.

Писал за эти десять лет очень мало и как-то об этом не жалею. Не жалею потому, что все еще учусь создавать качество, а не количество, чтобы словам было тесно, а мыслям просторно. Кроме того, по правде говоря, не чувствовал настоящей связи с вами и с родным народом.

Да и где он, кто он ныне настоящий родной русский народ? Даже многомиллионные массы, обитающие ныне в самой России, - в эту эпоху - не настоящий, не родной народ. Но все же только там, в огне и страшных испытаниях, в просторах до основания потрясенной Родины, выковывается настоящий русский народ. Он должен быть фундаментом моих надежд, причиной моих самых радужных мечтаний и моей непрестанной тоски. И я пишу, тружусь, тоскую и терплю - только для них, для грядущих поколений Великой Будущей России.

Но, как много раз повторяюсь, Будущее никогда не создаю само собою. Она вырастает из корней Прошлого. Если даже корни вырваны, - нужны семена с того же древа, которое вырастало и крепло целые века. Поэтому никто, ни знатные единицы, ни самые могучие коллективы, никогда не смогут ничего создать великого и настоящего, не опираясь на достижения прошлых поколений. Политические веяния, их борьба и насилия - только кратковременные вспышки времени. Душа же народа многовечна и в сущности своей неистребима. И чем тяжелее ее испытания, тем сильнее и победнее ее рост в грядущем.

Я верю, горячо и крепко верю, что и народы России, во всей многоплеменности, во всем многоязычии, пойдут по путям, отмеченным великими подвигами прошлого, великими светильниками родной старины. Конечно, все народы неизменно идут вперед, к чему-то новому, но так как Свет един, и Свет, испытанный героизмом и святостью истинного Подвига, всегда основанного на Любви, Вере и Надежде, на отказе от своих эгоистических интересов, на постоянном духовном созидании, а не на разрушении Жизни, - то народы не могут не пойти по тем же следам испытанного Абсолютного Добра.

Итак, Будущее - это сад, вырастающий из вечных и чудесных семян Прошлого, но он вырастает только при посредстве Настоящего. Настоящее - это тот заботливый садовник, без которого все в саду заглохнет и зарастет бурьяном. И несчастен тот народ, который живет в эпоху сомнения, безверия, духовного бездействия. Он лишается участия в построении Грядущего, а лишенный этого участия, он умирает.

Посмотрим прямо, широко и зорко на настоящее нашей Отчизны. Оно кажется отчаянным, и муки и жертвы миллионов людей не поддаются описанию. Но кто смеет сказать, что русский народ умирает? Он не только жив, но он являет собою чудо невероятного преодоления ужасающей эпохи. Не в силу его политической неволи, а именно вопреки ей он встает Гигантом, мускулы которого закалены в огне и адских муках и потому является ничем и никем несокрушимыми. Может ли быть, чтобы у этого Гиганта не было души и сердца, а следовательно, и Веры, Надежды и Любви?